Лавиния замерла.

— На что вы намекаете, сэр?

— Это не намек. Я просто вижу, что большая часть предметов в этом магазине всего лишь дешевые копии. Здесь очень мало настоящих антикварных вещей.

— Откуда вам знать? — возразила она. — Не утверждайте, будто вы знаток антиквариата. Я никогда не поверю этому. Вам не удастся выдать себя за ученого и исследователя после того, что вы сделали с моим магазином.

— Вы правы, миссис Лейк. Я не знаток греческой и римской старины. Я просто человек дела.

— Вздор! С какой стати обычный бизнесмен станет преследовать человека по имени Карлайл до самого Рима?

— Один из моих клиентов поручил мне разузнать о судьбе человека по имени Беннет Рукланд.

— И какова же судьба этого Беннета Рукланда?

Тобиас взглянул на нее:

— Его убили здесь, в Риме. По мнению моего клиента, это произошло потому, что он слишком много знал о тайной организации, контролируемой Карлайлом.

— Правдоподобная история, ничего не скажешь.

— Тем не менее она именно такова, и только это сегодня имеет значение. — Марч швырнул на пол еще один горшок. — У вас осталось всего десять минут, миссис Лейк.

Осознав, что все ее возражения тщетны, Лавиния подхватила юбки и стала подниматься по лестнице, но вдруг обернулась.

— Ваша профессия — расследовать убийства по поручению клиентов — кажется довольно странной.

— Не более странной, чем продажа фальшивого антиквариата.

Лавиния разозлилась:

— Я уже говорила вам, сэр, они не фальшивые. Это копии, и продаются они как сувениры.

— Называйте их как хотите, но, на мой взгляд, все это подделки.

Лавиния усмехнулась:

— Но вы только что признались в том, что не знаток старины, а просто деловой человек.

— У вас осталось примерно восемь минут, миссис Лейк.

Она коснулась серебряного кулона характерным для нее нервным жестом.

— Никак не возьму в толк, кто вы: злостный преступник или просто больной человек?

Марч холодно усмехнулся:

— А есть разница?

— Нет.

Положение создалось невыносимое. Лавинии пришлось признать, что Марч одержал над ней победу.

Сознавая свое бессилие и еще больше сердясь от этого, Лавиния повернулась и устремилась наверх. Войдя в небольшую комнату, она увидела, что в отличие от нее Эмелин с толком использовала отведенное им на сборы время. Два сундука средних размеров и один огромный стояли открытыми. Сундуки поменьше уже были заполнены до самого верха.

— Слава Богу, что ты пришла. — Слова Эмелин прозвучали глухо, потому что в этот момент она засунула голову в шкаф. — Почему ты так задержалась?

— Я пыталась убедить Марча, что он не имеет права выбрасывать нас на улицу ночью.

— Он не выбрасывает нас на улицу. — Эмелин выпрямилась, прижимая к груди небольшую антикварную вазу. — Марч предоставил нам карету и двух вооруженных охранников, которые будут сопровождать нас до самой Англии. Право, это великодушно с его стороны.

— Вздор! В его действиях нет никакого великодушия.

Уверена, он ведет какую-то хитрую игру, и мы мешаем ему.

Эмелин начала упаковывать вазу в платье из бомбазина.

— По мнению Марча, мы в большой опасности, и она исходит от Карлайла, который использовал наш магазин, чтобы передавать послания своим людям и получать ответы.

— Ха! У нас нет никаких доказательств, кроме утверждений господина Марча о том, что в Риме действует подобный преступник. — Лавиния открыла шкаф. Прекрасная, искусно сделанная статуя Аполлона взирала на нее оттуда. — Я не склонна полагаться на слова этого человека. Кто знает, может, ему нужен этот магазин для каких-то темных целей?

— Уверена, он сказал нам правду. — Эмелин положила завернутую вазу в третий сундук. — И если это так, то Марч прав. Нам грозит опасность.

— Если тут действительно орудует какая-то преступная банда, то я не удивлюсь, если Тобиас Марч — ее главарь. Он называет себя деловым человеком, но для меня вполне очевидно: в нем определенно есть что-то дьявольское.

— Ты в дурном настроении, вот у тебя и разыгралось воображение, Лавиния. А в такие моменты ты не способна разумно мыслить.