Виктор разорвал с ней контракт. Доделывал то, что имелось, периодически ругаясь с подрядчиками. Приводить сюда жить он никого не планировал.

Айя смотрелась замечательно в интерьере холодных серых тонов, в своем большом белом халате и с влажными, немного спутанными волосами. Виктор невольно залюбовался. Она могла выйти такой из душа после жаркого секса.

После того, как несколько раз испытала оргазм.

— А я, пожалуй, выпью, если ты не возражаешь.

— Нет. Не возражаю.

— Присаживайся. Или так и будешь стоять?

— У меня волосы до сих пор влажные. Могу намочить мебель.

— Полотенце дать?

— Не надо.

Виктор плеснул себе виски и повернулся к ней.

— Такое ощущение, что ты категорически не хочешь от меня ничего принимать, — цинично скривил губы мужчина, делая глоток. Напиток обжег горло, приятно расслабляя.

— Я уже говорила, Виктор, что ошиблась. Мне не стоило приезжать к тебе.

Когда-нибудь он точно придушит её собственными руками.

— Но ты приехала.

— Да.

Для пущей убедительности она кивнула, точно её слов оказалось недостаточно.

Юступов сделал ещё один глоток.

— Чтобы от меня забеременеть, а потом ходить девять месяцев с мыслью, что умрешь во время родов, и я на правах будущего отца, такая бесчувственная скотина, выберу жизнь ребенка, а не твою. Феерично, конечно, Айя.

Девушка побледнела. И даже немного покачнулась, что привело Виктора в бешенство. Он не позволил ей ответить, яростно продолжив:

— Ты на полном серьезе, что ли? То есть это не твоя прихоть? Не дурь? Айя, ты серьезно?

Девушка поджала губы и всё же прошла к дивану, опустилась на него и наглухо запахнула халат.

— И в чем же моя дурь? В том, что я хочу родить ребенка?

— Ребенок — не собачка! И не кошечка.

— Ох, а то я не знаю! Между прочим, я никогда не говорила, что люблю кошечек и плохо отношусь к детям. И вообще! — она задышала глубже, явно разозлившись в ответ. — Прекрати на меня кричать. Я тебя услышала, Вить. Всё. Забыли тот разговор. Его не было, хорошо?

— Нет. Не хорошо. Что у тебя случилось в браке, отчего ты вернулась такой?

Горькая усмешка искривила красивые губы девушки.

— Какой такой, Витя? Тебя что-то не устраивает во мне?

— Меня-то как раз всё устраивает, малышка. Только я помню, как ты от меня бежала, говоря, что я слишком взрослый и серьезный. Шарахалась, не принимала от меня ухаживаний. Не принимала ничего. И тут: подари мне ребенка, Виктор Батькович.

— Желательно дочку, — в тон ему ответила Айя, упрямо вздернув подбородок.

Виктор допил виски залпом. Ведь руки должны оставаться свободными, чтобы надрать задницу одной блондиночке.

— Дочку, значит.

— Ага.

— Айя…

— Виктор, пожалуйста, стой там, где стоишь, — она даже руку выбросила вперед. Как будто могла этим его остановить!

Наивная…

— Ты даже боишься, что я подойду и окажусь рядом, — процедил он сквозь зубы, выдвигаясь в её сторону.

Надо отдать должное — Айя не вскочила и не попыталась убежать. Вот и правильно. Куда ей бежать? Она на его территории. В его власти. Наконец-то…

Виктор не планировал затаскивать её в постель, когда звал к себе. Не сегодня так точно. Он хотел поговорить, хотел, наконец, понять. Да и то, что девочка сказала про свой отъезд, его зацепило. Он не хотел, чтобы она уезжала. Где-то на подкорке ему нравилась мысль, что Айя проживает в том же доме, что и он.

— Конечно, боюсь! Ты вон какой!

— И какой же?

Он отзеркалил её же вопрос, продолжая надвигаться. Пожар полыхнул в груди, обжег, понесся по венам. Член встал, уперся в мокрые плавки, которые не терпелось скинуть к чертям собачьим. Адреналин зашкаливал. Виктор сам себе напоминал хищника, вышедшего на след жертвы.

— Сильный. Жесткий, — между тем начала говорить Айя, и каждое её слово оседало на коже мужчины короткими иглами. — Непонятный. Взрослый. Иногда мне кажется, что ты мне идеально подходишь. Когда смотришь на меня. Иногда… я готова драпать от тебя, взяв руки в ноги…

— Ноги в руки, наверное?

Он остановился в шаге от неё. Грудь распирало от эмоций, от невыносимой потребности прикоснуться к женщине, что давно сводит его с ума. В которую он когда-то нырнул с головой, и как бы ни пытался избавиться от наваждения, у него ничего не получалось. Виктор теперь знал точно: Айя вернулась в его жизнь неспроста. Не отпустит он её. Никуда.