Шрифт:
– Ну-ка, дай пульс, - сказал Володя и достал Анкину руку из-под одеяла. Смотри, какой хороший пульс. Штук двадцать ударов в минуту!
– Да вы что, Владимир Семенович! У Наполеона был самый медленный пульс. Говорят, сорок ударов. А у нормального человека шестьдесят-восемьдесят.
– Правда?
– неподдельно удивился Володя.
– А я и не знал.
Водворилось минутное молчание. Я заметил, что бледные губы Анны были плотно сжаты, как будто бы она решила ни за что на свете никому не говорить что-то такое, что знала только она...
– Так вот, Аннушка, - начал я.
– Прежде всего всеобщий привет и многоголосые пожелания скорейшего выздоровления.
– Спасибо...
– Во-вторых, твоей подружке Вале Грибановой присвоили почетное звание биоювелира. Правда, знание это еще правительством не утверждено, но она на него, бесспорно, имеет право. Девчата, которые собирают дамские часики в колечках, не идут с нашей Валей ни в какое сравнение. Она из отдельных молекул собирает клетку любой бактерии, от ядра до оболочки. Ты представляешь, что это за искусство?
– Здорово, - восхищенно шептала Анна.
– И откуда это у нее...
– Она до поступления к нам в институт кончила курсы рукоделия, - серьезно вставил Кабанов.
Анна тихонько засмеялась.
– И все же в таких тонких делах девушки незаменимы, правда?
– спросила она.
– Безусловно, - заметил Володя.
Я крепко сжал худенькие плечи Анны. "Это никогда не случится, никогда", пронеслось у меня в голове.
– Ну и что получилось после того, как Валя собрала бактерию?
– Видишь ли, - начал за меня отвечать Кабанов, - во время сборки, наверное, потерялся какой-то маленький винтик. Знаешь, как это бывает с часами, вот машинка пока и не работает...
– А может быть, не винтик, а пружинка?
– весело опросила Анна.
– А может быть, и пружинка. Но мы ее обязательно найдем. Наверное, недели через две-три, вот шуму-то будет, а? Как ты думаешь?
– Скорее бы, - поворачиваясь на бок, прошептала Анна.
– Мне так хочется, чтобы это было скорее. Между прочим, Сережа, я здесь прочла несколько медицинских книжек, главным образом по нейропатологии. Советую почитать и тебе. Там есть много интересных исследований нервных клеток. По-моему, кое-что может пригодиться в работе.
– Обязательно прочту, Аннушка. А тебе, говорят, читать нельзя.
– Чепуха, - теребил меня Кабанов.
– Читай все, что интересно и полезно. Придешь в лабораторию и поможешь Грибановой найти ту самую пружинку. А теперь разрешите откланяться. Я понимаю, у вас тут свои разговоры есть. Только ты того, не сильно докучай девчонке!
Володя поцеловал Анкину руку и сильно тряхнул меня и плечо.
Мы остались вдвоем.
– Твое замечание о пружинке мне нравится, - сказал я, думая совсем о другом. Я смотрел в усталые, но ровно сияющие, спокойные глаза, и мне казалось, что я никогда не любил их так сильно, как сейчас.
– Странная вещь жизнь.
– Анна откинулась на спину.
– Я много в последние дни думала о сущности жизни. Почему она такая? Почему движение составляет ее незыблемую сущность? И я пришла к парадоксальному выводу, который в формальной логике называется тавтологией. Жизнь потому и есть жизнь, что она означает вечное движение. В физике мы говорим, что не существует вечного двигателя и что построить его нельзя. А жизнь как раз и есть пример вечного двигателя, начавшего работать миллионы лет тому назад и не прекращающего своего движения ни на секунду.
– Да, - я прижал голову к ее груди.
– А смерть - это только условность... Это не прекращение движения вперед. Это только этап бесконечной эстафеты.
– Да...
Я слышал, как отчаянно билось её храброе сердце...
– И еще у меня появилась одна интересная мысль. Знаешь, какая? Физика знает четыре состояния вещества. Самое простое - газообразное, более сложное жидкое, еще более сложное - твердое и затем такое странное четвертое состояние - плазменное. Мне кажется, что жизнь - это есть какое-то другое, сложное, пятое состояние материи. Науке понадобились многие годы, чтобы выяснить причины, почему одно состояние материи отличается от другого. А сейчас вы, то есть мы, штурмуем пятое состояние...
– Это так здорово, то, что ты говоришь...
– Я почему-то уверена, когда ученые раскроют тайну пятого состояния, Человек не будет знать старости. Ведь познать сущность жизни - это значит управлять ею. Ты согласен?
– Да...
– Мне представляется, что сейчас, в данный момент, и у нас в лаборатории, и во всех других лабораториях мира, где изучают живую материю, ученые ворвались в незнакомый мир, и им кажется, что все можно объяснить только местными четырьмя состояниями, Наверное, поэтому ученые не замечают чего-то очень существенного, что составляет интимную природу пятого состояния...