Тот хмыкнув, но поспешил уйти. Вскоре шумный табор из женщин и детей покинул пристань, укатив на двух машинах такси, в одну те не входили. На прогулку и покупки я дал четыре часа, потому как задерживаться в Англии не планировал, собираясь покинуть порт этим же вечером. Эти шесть дней пути были на мой взгляд вполне неплохи, и тяжёлым поход не назову. Так что отдыхать смысла не видел, заправимся и отбудем. А вот кстати и первый бензовоз с топливом. Его встречали боцман и старший механик, они командовали трюмными, что разматывали шланги. Я в это время на пирсе общался с тремя офицерами-подводниками. А дальше начался слив, качество топлива стармеха удовлетворило. Одной цистерны в пять тонн хватило чтобы пополнить запасы, так что грузовик укатил, я подписал наряд, платить посольство будет, после чего пока матросы прибирались, отмывая палубу, а я направился в местный клуб, офицеры пригласили, оставив за старшего комиссара. Часа через два вернусь.

С этим я немного ошибся, вернулся даже позже наших женщин, пусть на пятнадцать минут, но всё же. Англичане мне не нравились раньше и жутко не нравятся сейчас. В клубе, где было немало офицеров, меня пытались тонко опустить, намекая что вокруг меня пиар устроили, а сам я пустышка. Всё что в газетах писали это ложь, хотя атаку Любека признавали, как свершившуюся, но здраво сомневались, что это я был, мол, молод ещё. Так что приняв вид спесивого аристократа, я до своего ухода доводил местных офицеров до белого каления, тонко издеваясь. Меня чуть не побили перед уходом, довёл всё же. Поэтому вернулся я, лучась улыбкой в отличном настроении. Руководство порта я уже известил, лоцман скучал у трапа, мы вместе прошли на борт, после чего аврально подготовили лодку к выходу, отдав швартовы и самостоятельно отходя от пирса, на ходу разворачиваясь, мы задом отходили, и направились к выходу. Пройдя минные поля по фарватеру, я его запомнил, остановились, лоцман перешёл на катер что его ждал, а мы направились дальше.

А вот то что дальше было, мне сильно не понравилось. Слева и сперва, пока в километре, две британские субмарины в подводном положении направлялись к нам, явно с целью атаковать. Не по настоящему естественно, попугать решили, как я подслушал на их мостиках, решили выставить меня в невыгодном свете, посмешищем, мол, подводник, а атаку проморгал, но это всё равно ничего не меняет. Даже не бояться, что это может ударить по ним. Политика дело тонкое.

–  Внимание, - объявил я.
– Боевая тревога, нас атакуют. Повторяю, боевая тревога. Нас атакуют.

Так как антенна была поднята, то радист переключил меня на местную волну, и я в режиме радиотелефона связался с дежурным по порту, говоря в трубку:

–  Атакован двумя неизвестными субмаринами, принимаю бой. Отбой связи.

Тот только и успел подтвердить приём сообщения, как два матроса начали разбирать антенну, и дальше моя лодка стремительно ушла под воду, поворачивая влево, тут британец был ближе. Шли те на максимальном ходу, разряжая аккумуляторы. Надев наушники акустика, тот подтвердил выход двух подлодок в режим атаки, это внесли в боевой журнал, и вот так слушая, штурман давал счислении по курсу, я скомандовал:

–  Первый и второй торпедные аппараты товсь.

–  Есть первый и второй товсь, - подтвердили из носового торпедного отсека.

Там открыли крышки шахт аппаратов, подготовив всё к пуску. Старпом, что внимательно за всем следил, всё же поинтересовался:

–  А может это британцы?

–  Почему может? Британцы и есть. Попугать нас решили. Вот и испугаем. До мокрых штанов. Но по корабельному журналу это неизвестные атакующие нас подлодки. Мне же надо куда-то торпеды списывать.

Тот на этот только хмыкнул, и заметно расслабился, правда тут же напрягся, услышав о торпедах, поняв, что я действительно собираюсь стрелять.

–  Я считаю, что не стоит стрелять боевыми снарядами.

–  Не бойся, старпом, я не только стреляю на слух отлично, но и мажу при нужде, чтобы торпеды впритирку прошли, и британцы обосрались.

Я уже, подправив ход, двигаясь на малом, скомандовал:

–  Первый пуск!

–  Есть первый пуск… Торпеда ушла.

–  Второй пуск.

–  Есть второй пуск… Торпеда ушла.

Стянув наушники, я передал их акустику, приказав:

–  Слушай.

А на британской субмарине началась паника, их акустик услышал пуск, не мог не услышать, и сообщил. Ох, что там началось, но сделать ничего не успели, слишком расстояние близкое, замерли, слыша, как рядом по бортам прошелестели торпеды.

–  Торпеды мимо прошли… Всплывают!
– вдруг заорал наш акустик.
– Продувают все системы. Обосрались наглы. Вторая лодка тоже продувает цистерны.

Ха, наглами британцев называл только я, но по кораблю как-то быстро это разошлось, русским морякам новое название лимонников очень понравилось. В самую суть.

–  Отбой тревоги. Приготовится к всплытию.

Через пять минут рубка нашей лодки показалась над волнами и подлодка, скидывая с себя тонны воды показалась во всей красе. А в это время шла ругань капитанов обеих субмарин с командованием местной военно-морской базой. Нас обвиняли в немотивированном нападении, ха, не знали, что я сообщил что меня атакуют. Когда мы подняли антенну, я вклинился в разговор, сообщив что атака неизвестных субмарин отбита.

–  И промахнулся, - с вызовом в тоне сказал командир той, что я атаковал.

–  Если бы желал попасть, попал. Промахиваться тоже уметь нужно, особенно если торпеды рядом с бортами проходят. Штаны сухие? А, поменял уже. Бывает-бывает.

На этом тот промолчал. Разбил со злости трубку о переборку и сейчас крыл меня на чём свет стоит. Командование базы извинилось за случайную ошибку, меня приняли за противника, так себе версия, но те старались держать лицо, и пожелали спокойного пути. Ну кто желает под руку? Вот гады, теперь обязательно что случиться. Мы же матросы мнительные на приметы. Отключив связь, я часа два стоял на мостике, пока мы удалялись от Англии, когда берега скрылись, я оставил вахтенных и спустился вниз. Вахтенные наверху менялись каждый час. Холодно. Кок налил кофе и сидя в кают-компании, мы со старпомом вдвоём были, я поинтересовался: