А в восемь вечера мне позвонила Инга.

— Женя! Женечка! — Даже по телефону я слышал, как она встревожена. — Игнат не вернулся, у него телефон не отвечает! Ты мне звонил, ты что-нибудь знаешь?

— Только то, что ты сказала: он где-то за городом…

— Не ври! Ты же звонил мне утром!

— Мне пришла SMS.

— От кого?

— Я не знаю.

Инга глубоко вздохнула и начала молчать. Ещё одна дурацкая привычка, которую я терпеть не могу, — звонить по телефону и молчать. Мне, между прочим, приходится платить за каждую секунду такого молчания.

— Нам надо встретиться, — сказала наконец она. — Где ты сейчас?

Я опустил трубу: этого-то я и боялся.

Я дурак. Непроходимый. Когда тебе звонит женщина, с которой ты давно расстался, и просит зайти, а ты, как собачонка, бежишь к ней по первому зову, кто ты, если не дурак? Он самый. Полный и клинический. Но что делать, коль такие обстоятельства? Напомнить, что между нами всё давно кончено? После того, как она попросила о помощи? Увольте.

На миг мной овладело сомнение — может, она нарочно всё подстроила? Нет, вряд ли — на Ингу это не похоже…

Инга с братом жили на Парковом, у родителей. Район только называется Парковым, потому что находится за Балатовским лесом, а на деле он довольно отдалённый и пустынный. Добраться туда мне удалось только часам к девяти. Трясясь в душном троллейбусе, я тешил себя мыслью, что, пока я еду, всё образуется. Но тщетно: во всей квартире горел свет, Инга была на взводе, а от Игната по-прежнему не было вестей. Ладно хоть родители у них в отъезде — паника не успела пустить корни достаточно глубоко.

— Что тебе известно? — без приветствия, с порога выпалила Инга.

Я молча показал сообщение на телефоне. Инга вздрогнула и прищурилась:

— Это от кого?

— Понятия не имею, — признался я, снимая куртку. — Номер не определился. Кстати, здравствуй.

— Здравствуй… Как это — не определился?

— Сам удивляюсь. — Я пожал плечами. — Вообще, анонимный номер — это платная услуга. Не пойму, кому охота в наше время баловаться такой ерундой.

Инга откровенно озадачилась.

— Если подумать, — сказала она, — это очень похоже на ребят из его тусовки.

— Может быть… Слушай, ты дрожишь вся. Успокойся, перестань психовать — ещё ж ничего не ясно. Кто знает, что стряслось! Парень неопытный, выпил лишнего, уснул у друзей, завтра вернётся… Бывает.

Инга помотала головой:

— Я обзвонила его приятелей. У них в субботу концерт, они сами в непонятках. И никто не знает, где он.

— Ну, всех не обзвонишь, — успокоил я её. — Он мог познакомиться с кем-то, девчонку встретить. Забыла, как сама ночи у Наташки просиживала? Успокойся. Лучше вот что: поставь-ка чаю. Как ты вообще? Я тебя сто лет не видел.

Я говорил, а попутно выкладывал из сумки печенье, горчичные сушки и две шоколадки — всё, что я успел купить в ларьке по пути. В этом деле главное — не переставать говорить, это успокаивает. А то в одиночестве женщина легко может накрутить себя до тяжёлой истерики. Вот и сейчас я говорил и видел, что Инга помаленьку расслабляется. Она задышала спокойнее, взгляд перестал быть загнанным. В глубине души я её понимал: в отсутствие родителей старшая сестра целиком отвечала за брата.

Интересно, она по-прежнему одна?

Инга тем временем решила последовать моему совету и взялась за чайник.

— Чёрный или зелёный? — спросила она.

— Зелёный, ты же знаешь.

— Ах да. Извини.

За чаем мало что удалось выяснить, но и это заставило меня задуматься. По словам Инги, в последнее время Игнат стал сам не свой. И не стоило списывать всё на переходный возраст, больше это смахивало на одержимость. Я не психолог, но тут и непрофессионал почует неладное. Он замкнулся, ночи напролёт просиживал в Сети, в группе появлялся всё реже, да и с сестрой почти перестал разговаривать. Заброшенная гитара покрывалась пылью. К двум тетрадкам, куда он записывал аккорды, песни и стихи, прибавились ещё несколько штук — Инга видела их мельком; Игнат их прятал. С половиной друзей он разругался, вместо них появились какие-то левые личности, которых Инга не знала.

— Ну, это всё не страшно, — успокоил я её, когда она закончила. — Ты мне лучше вот что скажи: он, часом, пить не начал?

— Жан, ты чего? Ты же знаешь: он спиртное на дух не переносит. Так… пиво иногда с друзьями. Кстати, у меня там рябина на коньяке. Будешь?

Я помахал рукой:

— Не сейчас. Значит, не пьёт… А как насчёт другой… э-э… дури?

Инга промолчала.

— Может, в милицию позвонить? — неуверенно предложила она.

— Даже не пытайся. — Я глотнул чаю и поморщился. — Пока не прошло три дня, они заявление не примут. Слушай, он денег не занимал? И у тебя, кстати, деньги в последнее время не пропадали?