И вот через полчаса, я - уже не совсем я!

Глаза - вамп, губы мерцают блеском, скулы скульптурированы как у Джоли. В ушах длинные серьги.

– Вот это...
– выносит мама платье.

– Ну... пусть будет это, - покорно соглашаюсь я.

Черное. На шее широкий серебристый ошейник, одна рука с плечом обнажена, вторая закрыта свободным рукавом, собранным на запястье в "фонарик". Короткая пышная юбочка тоже фонариком, на талии серебристый пояс в цвет ошейнику.

Мама обожает наряды, но такие сама носить уже не может. Поэтому, теперь все мне! А я не самая благодарная принцесса.

– Только давай без каблуков, мам?

– Я купила очень устойчивые и невысокие, - достает сапожки с такими же серебристыми каблуками.

Вот на шмотки всегда есть деньги! А на Спарту, конечно, не было. Ну да, ладно. Спасибо Рыбу, проблема решена.

– Ой, Полечка...
– делает несколько шагов назад.
– Ты - богиня.

Смотрю на себя в зеркало. Смеюсь.

– Не совсем я, конечно. Скорее, ты.

Переодевает мне на обнаженную руку свои утонченные часики из серебра. И снимает мой фитнес-браслет.

– Ну все! Шансов нет. Он влюбится насмерть!

– Да не дай Бог!
– истово крещусь я.
– Мне что с ним потом делать?

Мама засовывает мне в клатч деньги.

– Не до утра! И не пить. Один коктейльчик и все, - даёт наставления.
– Если поцелует, никаких твоих болевых и удушающих! Это - нормально!

Хохочу, облизывая губы.

– Не трогай ты губы, - подкрашивает.

– Жжет...

– Это с капсаицином. Чтобы были чувственнее.

Кладёт мне блеск тоже в клатч.

Куртку надеть не позволяет, упаковывает меня в своё чёрное длинное пальто.

– Там такси уже мам...

– Ну все, беги. К часу - домо-о-ой...
– в след.

– Я позвоню...

Басы шатают стены даже в холле. И шатают что-то ещё в моей грудной клетке и низу живота, так, что даже походка моя меняется. И каблуки вдруг становятся вполне комфортными, а тело мягким, ловящим ритм. Сердце бьётся, поднимаясь в горло. И даже без алкоголя я чувствую лёгкую эйфорию от музыки.

Не торопясь иду через огромный танцпол в вип-зону. Ибрагим сказал, что самбисты тусуются там. Поднимаюсь по лестнице... Показываю вип-печать на запястье охраннику. В ультрафиолете она ярко светится.

Мимо столиков иду к диванам у сцены. Там толпа самых зачетных парней. Это по-любому Спарта!

Там смех, накачанные плечи, тестостерон, Ярославна!... И хорошенький Ибрагим в брюках и крутой рубахе.

– Привет!
– улыбаясь, вхожу в их тусу, вставая рядом с ним.

На мгновение все замирают, не узнавая, с вопросом смотрят в лицо, натягивая вежливые дежурные улыбки.

– Полина?!
– открывает рот Ибрагим.
– Малышкина??

Улыбаясь, пожимаю плечами.

– "Ты - не ты, когда... мама визажист!" - подмигиваю, щелкая пальцами.

Все угорают, здороваются.

– Я бы и не узнал, - улыбается Артем, разглядывая меня.

– Тебе и не обязательно узнавать!
– стреляет борзым взглядом в него Ибрагим.

Приобнимая за плечи, подводит к креслу .

– Присаживайся…

– Давай, ты садись, я здесь, - присаживаюсь на широкий мягкий подлокотник, складывая ногу на ногу.

– Дым подан, господа!
– неожиданно в тусовку врывается Рыб.

За его спиной два официанта с огромными кальянами.

Ну почему...почему... почему... такой расклад?! Я не согласен!

Она охуенна...

Что может быть круче, чем мощный, заточенный под механику Хаммер? Правильно, только изящная Ламба. Изящная Ламба с техническими характеристиками Хаммера.

Но дело даже не в этом...

Я просто чувствую, что там под капотом тот мотор, который мне по какой-то злоебучей логике необходим!

Вот никакой другой не впился, а этот упёрся и хочу-не-могу-дайте!

Стою как кретин, смотрю ей в глаза. Не приветливо смотрю... Раздражённо. Потому что я здесь, вообще-то, чтобы залить и выжечь эти карие пули из своего нутра. Отдохнуть от ее наличия внутри! А совсем не для того, чтобы ещё разок охуеть от ее охуенности.

Здороваться то будешь, Дениска? Или так и продолжим сверлить ее указательным на выход взглядом.

– Привет, Дэн, - здоровается она первая.

– Ага...

Перевожу взгляд на Ибрагима.

Э, как тебя накрывает-то, братишка! Терпи... Я же, сука, терплю.