– Да! – Мила отставляет недоеденную тарелку и берёт следующее угощение.

Недовольно вздыхаю. Меня с детства приучили, что к еде нужно относиться с уважением… Я старалась привить это и дочерям, но Никита своим баловством перечёркивает все мои старания! Словно нарочно!

– Скоро у нас выступление! – Алина уже доела и теперь переходит к десерту. Точнее, десертам. Во множественном числе. Потому что перед ней стоит целых четыре тарелки с лакомствами.

– Ты придёшь? – с надеждой спрашивает Мила.

Она так странно смотрит на Никиту… с такой неподдельной симпатией, что мне становится не по себе. Несмотря на мои старания, с Андреем девочки так и не стали по-настоящему близки. Я не требовала от него многого… и в результате, за последний год, они очень сильно отдалились.

Сама не знаю, что именно меня так напрягает в этой внезапной любви дочерей к Никите.

Наверное, я просто боюсь что, когда он «наиграется» в папочку, и укатит в свадебное путешествие со своей невестой, мои девочки будут скучать… и страдать… Также, как и я когда-то.

– Он не придёт, - холодно говорю я. – У Никиты на это время запланировано путешествие. В другую страну. – На языке так и вертится «и с другой тётей», но я держу себя в руках, чтобы не разочаровывать дочерей.

Боковым зрением вижу, как Никита с силой вонзает нож в лежащий на тарелке стейк.

– Ваша мама не знает, о чём говорит, - цедит он сквозь плотно сжатые зубы. – Лично я ваше выступление не пропущу.

– Не давай обещаний, которые не можешь исполнить, - парирую я, сверля его негодующим взглядом. Интересно, когда мы с ним встречались, и он надолго уезжал «по делам», он тоже изменял мне, как изменяет сейчас своей невесте со мной?

Лавров поднимает на меня тяжёлый взгляд. В нём мне видится вызов и одновременно… отчаяние…

– Я всегда исполняю свои обещания, Саша, - говорит он, и в его словах мне чудится скрытая угроза.

Я вся вспыхиваю, понимая, к чему он клонит. Поспешно опускаю взгляд.

На глаза наворачиваются слёзы… Боже… и за что он так со мной? Почему так ненавидит?

Тело само вспоминает, как ещё какой-то час назад мне было безумно хорошо в его руках… Так хорошо, как бывало только с ним… Господи! И за что мне это?!

– Я скоро приду, - шепчу я и вскакиваю из-за стола.

Не глядя бегу в туалет. Закрываюсь и даю волю слезам.

Чувствую себя такой беспомощной и несчастной… Вытираю рукой щёки и не хочу выходить обратно.

Минут через пятнадцать слышится настойчивый стук в дверь.

– Ты скоро? – это голос Лаврова. – Если не выйдешь, я девочек к себе домой заберу.

Его слова словно ножом по сердцу. Делаю глубокий вдох и подхожу к раковине.

– Выйду через пять минут, - стараюсь говорить решительно, чтобы он не расслышал мой заплаканный голос.

Открываю кран с прохладной водой и умываюсь.

– Саш… - кажется, Никита никуда не ушёл, а всё также стоит под дверью. – Ты что, плачешь?

– Нет, - делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Мы с Никитой встречаемся взглядами. Он внимательно оглядывает мои красные щёки, а потом вдруг проводит по ним пальцами…

Я вся вздрагиваю и прикрываю глаза.

– Не надо больше так… - шепчу, держась из последних сил.

– Почему? – хрипит он не своим голосом.

– Ты делаешь мне больно.

– Я тебя еле касаюсь, - отвечает он, но я слышу, как дрожит его голос.

– Ты всё понял, Никит, - отступаю на шаг назад. Быть рядом с ним, дышать его запахом… просто невозможно! – От тебя мне больно, - я вдруг толкаю его в грудь. – Понимаешь?!

Он смотрит на меня ошеломлённо. Ничего не говорит, лишь перехватывает мои запястья, заставляя задержать руки на его груди.

– Мне тоже больно, Саш, - его глаза становятся влажными.

– Тогда давай просто не будем больше… - не знаю, как закончить фразу, и опускаю ресницы. – У меня есть муж. У тебя – невеста. Пусть всё так и остаётся.

Его горячие пальцы внезапно сильно сжимают мои ладони.

– Ты этого хочешь? – бывший прищуривается. Нежность в его взгляде сменяется озлобленностью. – Хочешь остаться со своим мужем?!

Я задыхаюсь! Сердце трепещет так сильно, что я с трудом соображаю. Боже… я знаю, что должна ответить… но это простое «да» никак не хочет срываться с губ. Давай же, Саша! Всего два звука! Это так просто!

Молчание затягивается. Никита сверлит меня взглядом, а я только хватаю ртом воздух, тщетно заставляя себя сказать нужное!