— Обожди четверть часа в том же кабинете. Аркадий проводит.

— Слушаюсь, Виктор Васильевич.

Не прошло и десяти минут, как подполковник снова его позвал. На этот раз он сидел один.

— Не хотите проветрить кабинет после московского шакала?

— Это не шакал. Тигр. Очень опасный. Пока не тронет, но ты зря его провоцировал.

— Натура такая.

— В общем так. С твоей подачи произошёл самый большой взрыв во взаимоотношениях госбезопасности и ГРУ за последние годы. Что происходит наверху, я сам не знаю. Хочу надеяться — наша позиция более сильная. Как только закончим, вернусь к вопросу о премии. Пока не самый подходящий момент.

— Зато самый подходящий дать старт новому проекту. Уделите пять минут?

— Надеюсь, из-за этой твоей инициативы не придётся запасаться валидолом.

— Срок операции — одиннадцать месяцев, до конца года. Так как ГРУ потеряло Бекетова, оно больше не контролирует «Верас», он им и не нужен. Туда скоро кинутся ОБХССники и прочая ментура. Я предлагаю взять это злачное место под оперативный контроль.

— Зачем?

— Потому что после «Лебединого озера» первый естественный шаг — тотальная чистка чиновников, избавление госаппарата от взяточников. «Верас» — это живая картотека информации о семьях номенклатуры, которые тратят деньги в суммах, гораздо больших, чем получают в качестве зарплаты. Убийственный компромат, вплоть до уровня секретарей горкома и обкомов КПБ. Но и это не всё.

— Продолжай.

— Я боюсь спросить: какая премия мне грозит? Пятьсот? Вижу — не близко. Двести рублей? Понятно. Не более сотки. А я жизнью рискую, как убедился вчера. Так вот, «Верас» — это приток неучтённых наличных денег. Маленький клондайк. То, что Бекетов клал в карман и тратил на шлюх, можно направить на оперативные нужды. Что показывать в отчётах, что нет — сами определитесь.

— КГБ не имеет права организовывать преступные схемы.

— Так там уже всё организовано. Фактически нужно только намекнуть милиции и прокуратуре, что до поры до времени их трогать не следует. Поставить нового директора, Валентину Ивановну Кабушкину, она сейчас ИО. Дать ей расписаться в сотрудничестве с КГБ.

Сазонов задумался. Надолго. Потом решился.

— Это выше моих полномочий. Но — заманчиво. Я доложу в правильном ключе. С твоей аргументацией откажут сразу. С моей подачи, надеюсь, выгорит. Но одно условие. Ты лично контролируешь направление.

— Условие принято. Когда привести Валентину Ивановну на беседу?

— Сообщу дополнительно. Прощупай пока её сам. Не обязательно буквально — в телесном смысле, как ты привык. Ступай.

х х х

Первый же визит в филармонию к «Песнярам» обернулся разносом.

— Во сколько тебе сказали быть? — строго спросил Мулявин, морально поддерживаемый Пенкиной, маячившей позади и справа. — В двенадцать!

На самом деле, Кашепаров сказал по телефону «где-то к двенадцати или завтра», а сейчас только полпервого, и петь на голодный желудок после визита к «кровавой гэбне» совершенно не привлекало. Но Мулявина Егор уважал куда больше, чем тощего генерала из ГРУ и не стал демонстрировать ершистый характер.

— Простите. Не знал, что у вас так строго, Владимир Георгиевич.

— Запомни, студент. Ты видел нас в кабаке на отдыхе. Здесь — работа. Учти разницу.

— Ещё раз простите. Отогрею руки и, если вы не против, сыграю что-то из своего. Вдруг вам сгодится.

Мулявин великодушно разрешил. А пока Егор хукал на пальцы, красные от мороза, «Песняры» продолжили играть своё.

Как можно было догадаться, звучал один из треков для альбома «Весёлые нищие». Контраст между лёгким и даже несколько фривольным текстом и переусложнённой музыкой бил по ушам. Казалось, музыканты пресыщены попсовой популярностью и намерены сделать нечто высокохудожественное… Увы. И уж точно новый альбом не составит конкуренции тухмановскому «Из вагантов», где микс современного и средневекового выполнен идеально.

Мулявин заставлял добиваться звучания, технически безупречного, практически недостижимого для большинства групп. А для зрителей и слушателей важно другое. Наверно, мечтал, чтоб остаться в памяти на века, как The Beatles с их Yesterday, которую не считают зазорным исполнять и симфонические оркестры. Не получилось. Егор знал: в 2022 году будут помнить The Beatles, но не «Весёлых нищих».

Наконец, основному составу руководитель объявил перерыв и позвал Егора.

— Надеюсь, ты не доверишь ему ломать свой «Гибсон»? — строго спросила Пенкина.

Бас-гитарист Бернштейн усмехнулся и вытащил откуда-то из подсобки очень простецкого вида ритм-соло гитару с жирно выведенным инвентарным номером на деке. Её под одобрительным взглядом Пенкиной вручил Егору.

— Шедевр Борисовской фабрики мебели и музыкальных инструментов. Если на ней сыграешь, сам Ричи Блэкмор тебе в подмётки не годится.

Возможно, это был специальный прикол для новичков. По сравнению с ней «Музима» из ГДР — это «Фендер». От привычных гитар неизменным был только разъём для джека.