Услышав эти слова, мой гуру подумал в недоумении: «О чём они говорят?» И сказав им:

— О! Это всего лишь сок, капающий из дынь, — он взглянул на котомку... и увидел, что из неё и впрямь сочится кровь, капля за каплей, — ибо тем временем я превратил эти дыни в отрубленные головы сыновей царя и советника!

Выхватили воины мешок из рук гуру и, открыв, увидели головы юношей, которых разыскивали. В отвращении возопили они:

— О негодяй! Теперь мы видим, что ты злодей, принявший облик брахмана, и что нет в тебе ни капли милосердия!

И связали воины моего учителя и ударами бичей погнали его во дворец, где сказали царю:

— Этот подлый, низкий злодей убил твоего сына и сына твоего главного советника!

Увидев отсечённые головы юношей, царь лишился чувств и рухнул наземь. Когда же пришёл в себя, то сказал:

— О Всемогущий Бог! Ты не пощадил моего единственного сына! О горе! Это не брахман! Это яд во плоти, убивший моего безгрешного мальчика! Ведите его прочь из города, о мои воины, и посадите этого кровопийцу на острый кол! А потом вернитесь и доложите мне об этом.

И бросились воины выполнять приказ своего повелителя. Избивая моего гуру без остановки всю дорогу, они притащили его на место, где обычно совершались казни, вбили в землю высокий и острый железный шест и уже готовы были посадить гуру на кол.

А жена царевича тем временем уже готовилась в своих покоях взойти на погребальный костер супруга. Скорбь охватила жителей города, как только новость достигла их ушей, и толпы народа собрались на месте казни, чтобы увидеть убийцу царского сына. Градом сыпались камни и комья грязи на моего гуру под крики и брань разгневанных горожан.

— Это демон в одежде брахмана! — кричали они. — Только де

мон способен на такое ужасное злодеяние!

Учитель же мой был до глубины души потрясён таким страшным поворотом судьбы и пребывал в полной растерянности. Потупив глаза и уставившись себе под ноги, он стоял, не в силах вымолвить ни слова в своё оправдание. Но вот один из царских палачей подошёл к нему и сказал:

— Что ж, великий мудрец! Приготовься вкусить плоды своих

злодеяний и взбирайся на кол.

При слове «кол» гуру затрясся всем телом и обратился к палачу с мольбой:

— Подожди ещё несколько минут, прежде чем сажать меня на

кол! Если я буду спасён, я дам тебе десять тысяч серебряных монет!

Что тебе стоит подождать всего пару минут?

Ужас, охвативший моего гуру при мысли о казни столь мучительной, вывел его из оцепенения. Понял он, что оговорённое нами время почти исчерпано и вскоре я должен буду отвратить от него свой губительный взор. И было ему известно, что как только уйду я из его жизни, он наверняка избежит того, об отсрочке чего так настойчиво упрашивал палача. Горячими мольбами ему удалось разжечь в царских слугах искру сострадания, и они согласились отложить казнь на несколько минут. Будучи осуждённым, гуру не имел ни гроша, однако ради спасения жизни своей продолжал сулить деньги.

К тому времени три и три четверти часа, в продолжение которых взор мой был прикован к жизни гуру, истекли. И в тот же миг сын царя и сын его главного советника вошли во дворец и предстали перед царём. Увидев их, царь залился слезами и велел скороходу бежать к месту казни.

— Скажи моим солдатам, что я отменил казнь. Пусть они доставят того брахмана ко мне во дворец, — приказал он скороходу.