— Вы с ней не должны были к грешатам угодить, — выдохнула она, нехотя признавая собственную оплошность.

— Вот как? И почему же тогда попали?

— Егоровна велела поводить вас по Аду, столкнуть с чем-нибудь таким, с чем вы не справитесь. Ей до ужаса хотелось только одного — чтобы ты не добрался до Сатаны, не подписал бумаги.

— За душу, что ли, мою так сильно пеклась?

— Ты же не местный, живчик. — Биска оказалась у меня за спиной, обняла, прижалась всем телом. Небольшие, мягкие холмики груди приятными бугорками уперлись в меня — так и хотелось вновь коснуться их ладонями. Ее руки оглаживали мои плечи, словно в ласке дьяволица искала для себя утешение. — Не из этого мира. У тебя все на душе написано, а такие, как она, умеют читать. Или знают, где читать. Куда бы ты пошел, если бы у тебя ничего не получилось?

Все немножечко прояснялось. В том, что от Егоровны добра ждать не стоило, я понял сразу. А она, кажется, решила заполучить меня в свои подопытные кролики. Или вовсе убрать с глаз подальше. Биска же в очередной раз подтвердила, что склонна читать мои мысли без всякого на то разрешения.

— Она бы предложила тебе защиту. Те, кто охотится по твою душу, не осмелятся идти против рода Ломоносовых — за любое поползновение в сторону инквизаториев ваш Император строго карает, невзирая на чины, звания и прежнее уважение.

Я ответил на ее нежность, взяв за руки. Развернул к себе, оглядел еще раз. Вот уж соблазнительная чертовка!

— Ну допустим. Но разве Егоровна не знала, что девчонка поклялась на монете? Не видела? Она у нее на груди болталась, у всех на виду. Если Майя не исполнит того, что обещала, то…

— Сгорит, — кивнула мне Биска, давая понять, что прекрасно, а то и в разы лучше меня самого осведомлена о местных обычаях. — Вот только клятвы не было.

— Н-не было? — У меня задрожали губы. Бесовка же лишь кивнула в ответ и продолжила:

— Твоя девчонка поклялась на монете не так, как положено. Не в кругу семьи, никому ничего не рассказав об этом. Руководствовалась лишь собственным желанием помочь тебе, но и только.

— Это плохо?

Дьяволица пожала плечами, отрицательно покачала головой, поправила прядь мешавших волос. Собственные рога не давали ей покоя — она терла их, будто они прорезались у нее каждую секунду.

— Нет, ничего плохого в этом нет. Но неправильно проведенный ритуал не приводит ни к чему. В том числе и к хорошему. Все силы, которые она использовала, — это ее собственные. Монета позволяла ей брать от себя все до последней капли. Иначе почему, ты думаешь, она уже второй раз за один час потеряла сознание?

А ведь и верно. Как только мы расправились с грешатами, Майка рухнула, будто подкошенная. И потом, вытворяя все свои эти огненные трюки. Неудивительно, что значение ее маны ухнуло в пропасть поближе к нулю.

— Значит, ей на самом деле ничего не угрожало?

— Только те самые грешата. Они могли разорвать ее одежду, облапать. Возможно, немного изнасиловали бы, реши я появиться парой минут позже…

— Ну а эти самые черти? Что мешает тебе хлопнуть-топнуть, по-быстрому сгонять на доклад к Егоровне, да рассказать все, как есть? Пущай она тех бесов приструнит.

Биска лишь отрицательно покачала головой, позволила себе ухмылку над моей наивностью.

— Ты мне нравишься, живчик. Смелый, но очень глупый. Ты правда думаешь, что у инквизаториев каждый бес на пересчете и под контролем сидит? Есть тут и те, кто никому не служат, а со своей личной выгодой дружат. Думаешь, мы портим людей только тогда, когда прикажут? Нам и самим такое в радость…

Ну ничего иного от бесячки ожидать и не стоило. Зато хотя бы честно, без увиливаний. Я едва не хрюкнул от потехи — надо же, наткнулся на честную бесовку!

— Как грубо! — вновь сказала она, отпрянув от меня, будто я своими мыслями влепил ей пощечину. Она закрыла груди руками и отвернулась в жуткой обиде. — Тебе ведь нравится проводить время с женщинами. Наедине. Но это же не значит, что ты только и мечтаешь, как насиловать, верно?

— А теперь на арене цирка — стыдящая меня дьяволица! Поприветствуем, похлопаем ей…

— Если хочешь вытащить свою девчонку, лучше не ссориться со мной лишний раз. — Она вдруг опасливо нахмурилась. — Я выдержу все, что со мной решит учинить Егоровна. А вот переживешь ли ты, что она сделает с тобой, уже не ручаюсь.

Ее хвост угрожающе, будто плеть, раскачивался из стороны в сторону. При одном сравнении с последней у меня резко заболели живот и плечо.

— Тогда кто были эти самые черти? Нет, ты пойми — Егоровна посылает меня к самому Сатане. Сам Сатана, значит, подписывает мне бумажки по ее велению?

Моя формулировка пришлась ей сильно не по вкусу. Она фыркала, будто недовольный пес, и кусала губы, пытаясь прийти к какому-то единому умозаключению, пока вновь не заговорила.

— Сатана не подписывает бумажки по ее велению. Он проверяет твою душу и заключает с тобой единую сделку. Не выполнишь — твоя душа будет принадлежать преисподней, а подсаженный к тебе черт будет грызть ее до самой смерти. Мучать будет, терзать.