UR.ANUS
Владимир Высоцкий
вернуться

Высоцкий Владимир Семенович
Шрифт:

Удобную религию

Придумали индусы!

1969

Я не люблю

Я не люблю фатального исхода, От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою. Я не люблю холодного цинизма, В восторженность не верю, и еще — Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо. Я не люблю, когда — наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или — когда все время против шерсти, Или — когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, — Уж лучше пусть откажут тормоза. Досадно мне, что слово «честь» забыто И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья — Нет жалости во мне, и неспроста: Я не люблю насилье и бессилье, — Вот только жаль распятого Христа. Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют. Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более — когда в нее плюют. Я не люблю манежи и арены: На них мильон меняют по рублю. Пусть впереди большие перемены — Я это никогда не полюблю! 1969

Песенка о слухах

Сколько слухов наши уши поражает, Сколько сплетен разъедает, словно моль! Ходят слухи, будто все подорожает — абсолютно, — А особенно — штаны и алкоголь! Словно мухи, тут и там Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам! — Слушай, слышал? Под землею город строют, — Говорят — на случай ядерной войны! — Вы слыхали? Скоро бани все закроют — повсеместно Навсегда, — и эти сведенья верны! Словно мухи, тут и там Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам! — А вы знаете? Мамыкина снимают — За разврат его, за пьянство, за дебош! — Кстати, вашего соседа забирают, негодяя, — Потому что он на Берию похож! Словно мухи, тут и там Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам! — Ой, что деется! Вчерась траншею рыли — Откопали две коньячные струи! — Говорят, шпионы воду отравили самогоном, Ну а хлеб теперь — из рыбной чешуи! Словно мухи, тут и там Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам! Закаленные во многих заварухах, Слухи ширятся, не ведая преград, — Ходят сплетни, что не будет больше слухов абсолютно, Ходят слухи, будто сплетни запретят! Словно мухи, тут и там Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам! 1969

* * *

Подумаешь — с женой мне очень ладно, Подумаешь — неважно с головой. Подумаешь — ограбили в парадном, — Скажи еще спасибо, что — живой! Ну что ж такого — мучает саркома, Ну что ж такого — начался запой, Ну что ж такого — выгнали из дома, Скажи еще спасибо, что — живой! Плевать — партнер по покеру дал дуба, Плевать, что снится ночью домовой, Плевать — в «Софии» выбили два зуба, Скажи еще спасибо, что — живой! Да ладно — ну уснул вчера в опилках, Да ладно — в челюсть врезали ногой. Да ладно — потащили на носилках, — Скажи еще спасибо, что — живой! Да, правда — тот, кто хочет, тот и может. Да, правда — сам виновен, бог со мной. Да, правда, — но одно меня тревожит: Кому сказать спасибо, что — живой! 1969

Посещение музы,

или песенка плагиатора

Я щас взорвусь, как триста тонн тротила, — Во мне заряд нетворческого зла: Меня сегодня Муза посетила, — Немного посидела и ушла! У ней имелись веские причины — Я не имею права на нытье, — Представьте: Муза… ночью… у мужчины! — Бог весть что люди скажут про нее. И все же мне досадно, одиноко: Ведь эта Муза — люди подтвердят! — Засиживалась сутками у Блока, У Пушкина жила не выходя. Я бросился к столу, весь нетерпенье. Но — господи помилуй и спаси — Она ушла, — исчезло вдохновенье И — три рубля: должно быть, на такси. Я в бешенстве мечусь, как зверь, по дому. Но бог с ней, с Музой, — я ее простил. Она ушла к кому-нибудь другому: Я, видно, ее плохо угостил. Огромный торт, утыканный свечами, Засох от горя, да и я иссяк, С соседями я допил, сволочами. Для Музы предназначенный коньяк. …Ушли года, как люди в черном списке, — Всё в прошлом, я зеваю от тоски. Она ушла безмолвно, по-английски. Но от нее остались две строки. Вот две строки — я гений, прочь сомненья. Даешь восторги, лавры и цветы: «Я помню это чудное мгновенье, Когда передо мной явилась ты!» 1969

* * *

И вкусы и запросы мои — странны, — Я экзотичен, мягко говоря: Могу одновременно грызть стаканы — И Шиллера читать без словаря. Во мне два Я—два полюса планеты, Два разных человека, два врага: Когда один стремится на балеты — Другой стремится прямо на бега. Я лишнего и в мыслях не позволю. Когда живу от первого лица, — Но часто вырывается на волю Второе Я в обличье подлеца. И я борюсь, давлю в себе мерзавца, — О, участь беспокойная моя! — Боюсь ошибки: может оказаться, Что я давлю не то второе Я. Когда в душе я раскрываю гранки На тех местах, где искренность сама. — Тогда мне в долг дают официантки И женщины ласкают задарма. Но вот летят к чертям все идеалы, Но вот я груб, я нетерпим и зол. Но вот сижу и тупо ем бокалы. Забрасывая Шиллера под стол. …А суд идет, весь зал мне смотрит в спину. Вы, прокурор, вы, гражданин судья. Поверьте мне: не я разбил витрину, А подлое мое второе Я. И я прошу вас: строго не судите, — Лишь дайте срок, но не давайте срок! — Я буду посещать суды как зритель И в тюрьмы заходить на огонек. Я больше не намерен бить витрины И лица граждан — так и запиши! Я воссоединю две половины Моей больной раздвоенной души! Искореню, похороню, зарою, — Очищусь, ничего не скрою я! Мне чуждо это ё мое второе, — Нет, это не мое второе Я! 1969

Про любовь в каменном веке

А ну отдай мой каменный топор! И шкур моих набедренных не тронь! Молчи, не вижу я тебя в упор. — Сиди вон и поддерживай огонь! Выгадывать не смей на мелочах, Не опошляй семейный наш уклад! Не убрана пещера и очаг, — Разбаловалась ты в матриархат! Придержи свое мнение: Я — глава, и мужчина — я! Соблюдай отношения Первобытнообщинныя! Там мамонта убьют — поднимут вой, Начнут добычу поровну делить… Я не могу весь век сидеть с тобой — Мне надо хоть кого-нибудь убить! Старейшины сейчас придут ко мне, — Смотри еще — не выйди голой к ним! В век каменный — и не достать камней, — Мне стыдно перед племенем моим! Пять бы жен мне — наверное, Разобрался бы с вами я! Но дела мои — скверные, Потому — моногамия. А всё — твоя проклятая родня! Мой дядя, что достался кабану. Когда был жив, предупреждал меня: Нельзя из людоедок брать жену! Не ссорь меня с общиной — это ложь, Что будто к тебе ктой-то пристает, — Не клевещи на нашу молодежь. Она — надежда наша и оплот! Ну что глядишь — тебя пока не бьют, — Отдай топор — добром тебя прошу! И шкуры — где? Ведь люди засмеют!.. До трех считаю, после — задушу! 1969

Семейные дела в древнем Риме

Как-то вечером патриции Собрались у Капитолия Новостями поделиться и Выпить малость ал ко го л ия. Не вести ж бесед тверёзыми! Марк-патриций не мытарился — Пил нектар большими дозами И ужасно нанектарился. И под древней под колонною Он исторг из уст проклятия: «Эх, с почтенною матрёною Разойдусь я скоро, братия! Она спуталась с поэтами. Помешалась на театрах — Так и шастает с билетами На приезжих гладиаторов! «Я, — кричит, — от бескулыурия Скоро стану истеричкою!» — В общем, злобствует как фурия, Поощряема сестричкою! Только цыкают и шикают… Ох, налейте снова мне «двойных»! Мне ж — рабы в лицо хихикают. На войну бы мне, да нет войны! Я нарушу все традиции — Мне не справиться с обеими, — Опускаюсь я, патриции, Дую горькую с плебеями! Я ей дом оставлю в Персии — Пусть берет сестру-мегерочку, — На отцовские сестерции Заведу себе гетерочку. У гетер хотя безнравственней, Но они не обезумели. У гетеры пусть всё явственней, Зато родственники умерли. Там сумею исцелиться и Из запоя скоро выйду я!» …И пошли домой патриции, Марку пьяному завидуя. 1969

Про любовь в средние века

Сто сарацинов я убил во славу ей — Прекрасной даме посвятил я сто смертей, — Но сам король — лукавый сир — затеял рыцарский турнир, — Я ненавижу всех известных королей! Вот мой соперник — рыцарь Круглого стола, — Чужую грудь мне под копье король послал. Но в сердце нежное ее мое направлено копье, — Мне наплевать на королевские дела! Герб на груди его — там плаха и петля. Но будет дырка там, как в днище корабля. Он — самый первый фаворит, к нему король благоволит, — Но мне сегодня наплевать на короля! Король сказал: «Он с вами справится шаля! — И пошутил: — Пусть будет пухом вам земля!» Я буду пищей для червей — тогда он женится на ней, — Простит мне Бог, я презираю короля! Вот подан знак — друг друга взглядом пепеля. Коней мы гоним, задыхаясь и пыля. Забрало поднято — изволь! Ах, как волнуется король!.. Но мне, ей-богу, наплевать на короля! Ну вот все кончено — пусть отдохнут поля, — Вот льется кровь его на стебли ковыля. Король от бешенства дрожит, но мне она принадлежит — Мне так сегодня наплевать на короля! …Но в замке счастливо мы не пожили с ней: Король в поход послал на сотни долгих дней, — Не ждет меня мой идеал, ведь он — король, а я — вассал, — И рано, видимо, плевать на королей!