Сегодня суббота, на улице снегопад, ветрено, а дома уютно и тихо. Младшая внучка Яночка в школе, ее мать, моя дочь Нина, отсыпается после трудовой недели. Жена Лариса Александровна ушла на репетицию ансамбля пенсионерок-певуний. Название ансамбля для моего уха звучит ностальгически – «Истоки». Я даже пошутил однажды не слишком удачно: «Вам бы «Устьем» называться». Наступил момент, когда осознание конечности времени стало для меня мощным толчком, прямо-таки ударом током.

К слову, лет четырех от роду, сумеречным вечером я влез на стол в комнате и попытался вкрутить электролампочку, свисавшую на шнуре с потолка. Никаких выключателей в нашем деревенском доме не было, и родители «добывали свет» именно таким способом, что я и усвоил, глядя на них. Зачем мне понадобилось освещение – теперь не вспомнить, однако покадрово, как в кино, запечатлелось в сознании все последующее.

Кручение лампочки в черном как смоль эбонитовом патроне привело к тому, что я ее просто вывернул. Все последующие попытки вставить лампочку на место и осветить комнату, именуемую почему-то «залой», увенчались тем, что я усомнился в исправности патрона. А посему засунул в него палец, чтобы убедиться, нет ли там чего, что мне мешает закрутить лампочку. Слава Богу, что послевоенный тарахтелка-дизель сельской электростанции давал тот желтый ток, в котором начисто отсутствовала норма убийственного вольтова напряжения. Но для того чтобы трахнуть как следует мальца по глупому пальцу, силенок у дизеля хватило. Меня просто-напросто сбросило со стола на пол. Почему я не ушибся, не знаю, тут надо бы моего ангела-хранителя спросить.

Потрясенный, я тихонько зашел на кухню, где родители занимались вечерними делами. Отец шуровал в печке кочергой, взбадривая припорошенные пеплом утренние угли, перед тем как положить туда сухие дрова и разжечь. Мать чистила картошку. На мое появление они не обратили особого внимания. Но я смотрел на них так, словно бы вернулся с того света. Главное – я понимал это остро, до мурашек по всему телу. Даже волосы на голове стояли дыбом – не преувеличиваю ничуть. Первым делом я потянулся к маме. Наверное, на моей мордашке была написана вся гамма чувств, обрушившихся на ее чадо во мраке «залы». Мать бросила нож на стол, прижала меня к груди и долго молча успокаивала. Сердце ей подсказало все.

Столь раннее неудачное знакомство с опасным электричеством сделало меня в дальнейшем гуманитарием. Не берусь утверждать это до хрипа в голосе, но именно с тех пор я стороной обхожу все розетки и выключатели, а если нужда заставляет брать в руки отвертку, чтобы починить в доме какой-то электроприбор, то делаю это со всеми предосторожностями. Хотя необходимость заставляла в зрелые годы ремонтировать лодочный мотор «Вихрь», а когда обзавелся отечественным автопикапом ИЖ 27-15, в просторечии именуемым «шиньоном», то наупражнялся с железяками вдоволь. Хотя это не совсем электричество.

Был один уморительный эпизод, связанный с моими невольными электротехническими упражнениями. Вскоре после свадьбы вздумалось мне в комнате нашего дома в Тамбовке устроить дело так, чтобы у жены Ларисы была возможность работать с тетрадками и книгами при включенной настольной лампе. При этом лампочку под потолком можно было бы выключать. От лампочки к столу по стенке спускался витой шнур, натянутый на ролики, как делалось в прошлые годы, когда не было моды вмуровывать намертво электропроводку под штукатурку. Вот к этому-то шнуру, немного не доходя до выключателя, я и прикрутил отвод, на конце которого повесил розетку. Радостный, стал поджидать прихода супруги из школы с уроков.

Лариса увидела новшество, похвалила, отчего на душе запели соловьи, хотя за окном пуржил январь. Ближе к вечеру настало время воспользоваться моим, как сейчас бы сказали, «ноу-хау». Жена села к столу, придвинула к лампе стопку тетрадок, принесенных домой на проверку, и сунула вилку лампы в розетку. И тут случилась целая череда фокусов, не разгаданная мною по сию пору.

Когда выключатель был включен (извиняюсь за неуклюжесть выражения, но как выразиться иначе – не знаю), вполнакала горели верхняя лампочка и настольная лампа. Если при этом выдернуть вилку из розетки, ярким огнем загоралась верхняя лампочка. Стоило выключатель выключить (опять тавтология!) – гасли обе лампочки.

Мы долго сидели и мозговали, как мне удался такой трюк. Учтите при этом, что Лариса окончила физмат пединститута и преподавала в школе эти точные и мудрые дисциплины. Разумеется, я был подвергнут справедливой критике за попрание законов параллельных и последовательных электрических цепей при вмонтировании розетки в проводку. На столе появилась схема, которая лишний раз доказала, что быть гуманитарием – моя планида и нечего сворачивать с избранной стези.

Дело окончилось тем, что пришел отец, имевший среднее медицинское и высшее партийное образование, и перемонтировал мою работу. Теперь, когда надо было, и настольная лампа светила ярко, и лампочка на потолке гасла без лишних фокусов.

В плюс себе могу занести лишь то обстоятельство, что никого из участников описанной истории не ударило током по моей вине…

Начал вступление, а уже и воспоминания пошли потоком. Таков пушкинский магический кристалл, сквозь который всматриваюсь в глубь времени. Занятие, требующее как раз тишины и спокойствия, а также доброй воли, когда не по принуждению или материальной необходимости пишешь, а просто так.

Будет ли сюжет в моем повествовании, не ведаю. Скорее всего, нет. Постараюсь следовать хронологии, а если и возникнут мостики между временами и событиями, так сказать, вперебивку и в дополнение одно другому, что ж – по мостикам нам ходить не впервой.