Господи, о чем я только думаю? Идиотка. Глупая гусыня…

А он тем временем тащит меня по коридору. Куда?

Он словно отвечает на мой невысказанный вопрос.

– Сейчас, малышка, все будет хорошо. Обещаю, найду тварей, которые посмели к тебе прикоснуться. Землю жрать будут.

Наверное, Корсар полагает, что я без сознания, но я все-таки все понимаю и слышу.

Только очень сильно кружится голова и живот болит.

Открывается какая-то дверь. В глаза лупит яркий свет.

– Твою ж мать-то… Это сортир в отделении или долбанный Лас-Вегас?

Я усмехаюсь – лексикон у него чуть поприличней, чем у тех гопников, которые сняли с меня шубу.

– Вася, ты как? Василиса Викторовна? Стоять можешь?

Я могу. Наверное.

Он открывает еще одну дверь. Я наконец-то вижу вожделенное сантехническое чудо.

Корсаков рычит.

– Хорошо хоть не золотой. Помочь?

Я поднимаю на него глаза.

Он смотрит так… Словно размышляя, пристукнуть меня тут втихаря или… или поцеловать.

Господи, я реально так думаю?

Сглатываю, опускаю голову – он вечно читал все на моем лице. Если и сейчас прочитает, будет очень и очень стыдно.

– Пожалуйста… уйдите… – все, что могу выдавить из себя, стараясь на него не смотреть. Но краем глаза вижу – усмехнулся. Нет. Скорее, улыбнулся, одними кончиками губ. По-доброму.

Корсаков? Мне? По-доброму?

Наверное, мое состояние измененной реальности где-то сбоило.

Потому что он не мог со мной по-доброму. Не после того, что я сделала.

Или…

Господи, он что, реально думает, что меня изнасиловали, и просто жалеет?

Я всхлипываю, потому что все еще хуже, чем я думала.

Просто жесть – это выражение мой бывший шеф очень любил.

Когда узнал о моем предательстве – ну, это он считал мой поступок предательством, а я считала, что поступаю справедливо! – так вот, тогда первое, что он сказал, было именно это.

«Просто жесть, Вася»…

– Извини, удаляюсь. Если понадобится помощь – стучи, кричи… Не бойся, я сам помогать не полезу, но тут в отделении работают женщины.

Просто уйди!

Видимо, эта мысль исказила мою фигуру, потому что он ее понял.

– Прости, исчезаю.

И он исчез…

***

Господи, какое счастье!

Я сижу на фаянсовом красавчике цвета кофе с молоком и ловлю кайф.

Да. Иногда счастье в том, чтобы любимый муж приходил с работы, обнимал, говорил слова любви, а не вот это вот все.

Иногда счастье в том, чтобы просто вовремя зайти в уборную.

Низ живота по-прежнему дико болит. Только бы не заработать реально воспаление! Не хватало еще…

Я закрываю глаза. Как же дико мне хочется спать! И – внезапно – поесть! Ну да, я же так и не поужинала!

Интересно узнать, который час?

Телефон мой остался в сумке. Прощай мой милый андройд.

Часы я почему-то давно перестала носить, хотя у меня были красивые, с золотым браслетиком, папа подарил.

Антон, правда, говорил, что это уже не в тренде носить такие часы. Все грозился подарить какие-то новомодные. Смарт.

Так и не подарил.

Господи, что же мне делать?

Внезапно накатывает понимание.

Резко.

Я осталась без дома, без семьи, без работы! И что мне теперь делать? Как я буду жить?

Стоп. Нет, извините! Как я буду жить, меня, в принципе, не пугает. Работу с моим образованием найти не проблема. Я знаю многих руководителей, которые пытались переманить меня от Корсакова.

Да, конечно, после того, как я слила его документацию, репутация у меня подмочена, но не настолько, чтобы не найти какую-нибудь работу! Потом есть те, которые были даже рады, когда я Корсакова так… как там выражался Антон? «Нагнула»? «Опустила»?