— Не знаю, — я скривился так, будто откусил пол-лимона. — Сначала сниму хабар с магов и первого арбалетчика.

— Надеешься, что остальные к тому времени сами помрут? — с ходу раскусил мою хитрость Виш. — Вполне себе стратегия. Не боишься, что у них тоже могут быть самострелы?

— Вот умеешь же ты настроение испортить… — проворчал я, внутренне соглашаясь с фамильяром.

Уж если этот тать умудрился кинуть в меня метательный нож, то мало ли на что он способен? К тому же, его правая рука уже исчезла за пазухой.

Вот засада…

Пуф!

Самострел выплюнул из себя стрелу, и неугомонный тать тут же обмяк. Трудно не обмякнуть со стрелой в голове.

К горлу подкатил непрошенный ком, но я отбросил использованную трубку и потянулся за четвертым самострелом. На меня потихоньку накатывал мандраж отходняка, и нужно было успеть закончить начатое.

— Милсдарь, бес попутал! Прошу вас…

Пуф!

Чувствовал я себя чертовски мерзко. Ведь одно дело убить врага в бою, другое — добить раненного…

И пусть я подарил им легкую смерть — мало приятного замерзать на морозе или пойти на корм волчьей стае — но на душе было как-то муторно.

А тут ещё и мандраж накатил, и меня затрясло так, будто я подцепил лихорадку.

— Я бы на твоем месте поспешил, — посоветовал Виш. — Волки, которые весь день держались вдали от магов, перестали ощущать их присутствие и уже бегут сюда.

— Сколько у меня времени? — как назло, помимо «трясучки», у меня еще и руки успели заледенеть так, что я их практически не ощущал.

— Мало.

Ну, Виш… Ну, зараза… Но ничего, настанет день, и я отплачу ему той же монетой!

Я наскоро раздел магов — подумать только, на каждом был тулуп с сопротивлением холоду! Убрал все ценное, включая кошельки и защитные амулеты, в Инвентарь и взялся за арбалетчиков.

У этих тулупы были похуже — без сопротивления холоду. Зато кошельки порадовали серебром и парочкой золотых!

А это не просто хорошо, это замечательно! НЗ восстановлен, можно выдохнуть и продолжить свой путь.

Арбалеты тоже отправились в Инвентарь, вместе с остальной одеждой, бронебойными болтами и перевязью метательных ножей.

Убедившись, что ничего ценного не пропустил, я оттащил коченеющие трупы с дороги и прислушался к раздавшемуся неподалёку вою.

Судя по всему, времени у меня не осталось.

По уму, мне нужно было вернуться за поворот, туда, где остался первый стрелок, но я печенкой чувствовал, что не успеваю.

Пусть в карманах у меня оставалось еще шесть зачарованных самострелов, но выходить против целой стаи волков я был морально не готов.

Поэтому я поспешил вернуться к саням и, сунув снегоступы в специальный отсек, запустил мотособаку.

Артефакт тут же принялся крутить зачарованную гусеницу, и мой скромный торговый караван бодро двинулся вперед.

Золотые монеты приятно грели ладонь — я был готов активировать их в любой момент, ну а самострелы ждали своей очереди в кармане. И в совокупности эти два фактора вселяли осторожный оптимизм.

Если волки нападут — я отобьюсь. По крайней мере, должен.

Эх, надо было мне прежде, чем убирать арбалеты в Инвентарь, снарядить их к стрельбе!

Не зря говорят, хорошая мысля приходит опосля…

Впрочем, и так пойдет. К тому же у меня ещё остались самострелы.

Обернувшись и закономерно ничего не увидев сквозь взявшуюся вновь вьюгу, я сосредоточился на дороге.

В конце концов, если волки все же решатся на меня напасть, Виш предупредит. Ведь он, на секундочку, кровно заинтересован в сохранении моей тушки.

Я крутанул руль, объезжая занесенный снегом пень, и нервно хохотнул.

Подумать только! Я только что убил шесть человек, трое из которых маги! Защищаясь, но тем не менее!

Очень хотелось окунуться в пучину самотерзаний и раскаяния, но неимоверным усилием воли я сумел взять себя в руки.

Во-первых, нужно решить, рассказывать в Николаевске о стычке с татями или нет, во-вторых, подумать, кто из моих многочисленных врагов из Храма заказал мое убийство. Лично я ставлю на род Уваровых…

Ну и в-третьих — доехать-таки до Николаевска живым и здоровым, причем, как можно быстрее. Иначе моя сделка накроется медным тазом, и я завалю свой выпускной экзамен.

А это значит, что придется торчать в Храме ещё целый год, а мне ой как не хочется возвращаться в эту банку с пауками.