Да и сам не понимаю. Синий и с чёрным зверем, орудующим маркером, как художник. И тёмный, но добрый. Скорее всего речь идёт о Сандре и Артемисе, но кто из них кто? Хм, ну у моего ученика вроде бы не было питомцев при жизни. Во всяком случае — я о них не знал, а там, кто знает? У меня вон, Славик и Гримлок появились. Да ещё и Тренты в придачу. Так что, всякое может быть.

— А что ты делаешь? — спросил я Елену, когда та отпустила меня, взяла прутик в руку и начала что-то рисовать на земле.

— Хочу показать! — старательно выводила она каракули, закусив зелёный язык. — Вот! Почти похоже!

У меня опять задёргался глаз, а из груди вырвался тяжёлый вздох.

Художник, да? Ну, тут не поспоришь. Хрен с маленькими крылышками нужно ещё уметь нарисовать. Хорошо, что Елена не знает, что именно тут изобразила.

— Гхм, ты молодец, — погладил её по волосам. Да, к ним явно надо будет привыкнуть.

Мелкая заулыбалась и наслаждалась, а я задумался, как именно она увидела моих братьев? Были мысли, но это на грани фантастики. Впрочем, в моей жизни, особенно в прошлой, чего только не увидишь. И даже древнее живое дерево, способное заглядывать в другие миры и связываться с ними, выглядит не так грандиозно. Но всё же… интересно, можно ли и мне через нашу связь увидеть своих братьев?

Этот вопрос я и озвучил Елене.

— К сожалению — нет, — расстроилась она, потупив глаза в землю. — Мама хотела сделать тебе подарок за то, что ты меня спас. Она показала мне и велела рассказать, чтобы… тебе стало лучше, пап. Она хотела показать, что ты не один.

Я улыбнулся, поднял взгляд к кронам деревьев и посмотрел на небо.

— Да… Хороший подарок.

У меня пиликнул телефон, а когда я достал его и посмотрел на СМС-ку от Терентия, заметил заинтересованную девайсом мордашку. Елена вовсю разглядывала устройство, но терпеливо не спрашивала.

— Ты уже уходишь, да? — в её голосе зазвучала грусть.

Мне, и правда, нужно было идти. Григорий доставил того самого химика-физика, которого скрывал всё это время по моему приказу. Пора бы уже познакомиться с парнем и постепенно внедрять его в дело, раз он проверен и перепроверен по всем фронтам. Да и с его проблемой решение нашлось, пусть и не особо мне нравившееся.

— Да, нужно идти, — кивнул я, внимательно посмотрел на расстроившегося ребёнка, и мне в голову пришла идея. — Хочешь пойти со мной?

Держа меня за ручку, Елена в припрыжку шла рядом и тихо напевала песенку под нос. Как и любой ребёнок, она оказалась очень контактной, стараясь разными способами обнять меня, прижаться или хоть как-то прикоснутся. Она буквально упивалась радостью, лучась довольством и счастьем.

Я невольно улыбался, наблюдая за ней и ощущая странное тепло на сердце. В прошлой жизни мне пусть и довелось иметь дело с детьми, но то были либо беспризорники, озлобившимися зверятами смотревшими на мир, либо же молодыми Охотниками. Те в большинстве своём были гораздо спокойнее, чем живущая на улицах ребятня, но детьми их назовёшь с натяжкой.

Вот и получалось, что мой опыт в этом направлении немного того, отсутствовал. Я больше привык командовать, считать детей будущими воинами и бойцами, которых должен подготовить к суровым реалиям жизни. А тут просто ребёнок… Счастливый и не ведающий злобы.

— Ой, пап, подожди! — вырвала Елена ладонь и быстро подбежала к одному из деревьев, нагнувшись к земле.

Что она там нашла?

Подойдя к ней, заметил выпавшего из гнезда птенца. Маленького и слабого, только-только вылупившегося. Он настолько тихо пытался издавать звуки, что услышать его было бы трудно. Но Елена заметила. Более того, она аккуратно взяла птенца на ладошки, а затем…

Из-под земли вырвалось несколько лоз, туго перетянутых в единый канат. Они замерли на уровне груди малышки, один из скрытых бутонов распустился и она положила на него птенца, после чего лозы аккуратно доставили его в гнездо на дереве.

Всё произошло натурально и легко. Её контроль энергии жизни удивителен и выходит просто за какие-то рамки! И тут дело не в том, что Ель стала живым лесом и всё вокруг ей подчиняется. Самим этим фактом столь чёткого контроля не добиться. А у Елены это получилось. Мимоходом, как само собой разумеющееся.

Я, кажется, знал ответ — почему так. Её связь и обрывки памяти от «матери». Пусть психологически она ребёнок, но происходит от древнейшего существа, для которого подобные фокусы, как пальцами щёлкнуть.

— Вот теперь — всё! — Елена побежала ко мне и вновь схватилась за ладонь. — Пап, что такое?

— Ничего, — покачал я головой и улыбнулся. — Просто понял, насколько ты удивительная.

И это не было враньем. Мне повезло и отрицать этот факт глупо. Будь семя от слабого и молодого Древа, то Елена не была бы способна на такое.