— Отец, для простого барона он много себе позволяет. Ты использовал магию на официальном мероприятии — тебя ждёт суд! Никаких дуэлей не будет.

— А что такое, вы боитесь сесть в лужу, граф? — усмехнулся я, увидев, что Семён с Ицхаком подошли к Ривке и тихонечко расспрашивают, в чём дело. Трясущиеся руки девушки ещё больше заставили меня разозлиться. Этот гад поплатится, что бы он ей ни сказал. — Формально я не применял боевую магию…

— Верни Эрнесто! Куда ты его дел? — вскрикнул от злобы Владимир.

«Ах да, что-то я забыл про этого дурачка, надо бы вытащить, а то задохнётся там, а потом отвечать за смерть недотёпы».

Я нырнул в ближайшую тень и нашёл дёргающегося, как утопленник, парня, взял его за волосы и вытащил обратно в настоящий мир.

— Держи своего Эрнестика, — я как собаку пнул в спину слащавого спутника Кашинского, и тот принялся жадно хватать ртом воздух и ползать по полу.

— Ты чуть не убил его! — нагнувшись к своей подруге мужского пола, сказал он.

— Чуть-чуть не считается, — холодно ответил я, а потом понял, что с истеричкой вести дела не получится, и повернулся к его отцу. — Я ничего не нарушил: применения боевой магии не было, я только передвигался с помощью тени — это раз. Ваш сын первым на меня напал при свидетелях — это два, — я смерил взглядом гостей, и часть из них как бы в подтверждение закивали, — все видели, как его пощёчина прилетела мне в лицо.

— Господа, господа! — взял ситуацию в свои руки Пильняк. — Я как хозяин сегодняшнего мероприятия извиняюсь, что вам пришлось увидеть эту сцену, но мы с вами цивилизованные люди и должны решить проблему законным путeм. Я и соглашаюсь, и вынужден не согласится с Артёмом Борисовичем. Сейчас объясню почему.

Он сразу же привлeк внимание уверенной походкой и этой декламацией, надо признать Якоб — умелый оратор.

— Барятинский в своём праве защищать даму — тут не обсуждается. Все мы, мужчины, горячо любим и обожаем наших женщин. Мы готовы защищать их честь, драться за них, — он сжал демонстративно кулак в белой перчатке, показывая всем гостям, с какой страстью готов впрягаться за слабый пол, и ничего, что ему просто нравится мордобой, только в дуэльной форме. — С другой стороны, у нас использование магии, пусть и не боевое, и явная разница в положении: барон ударил графа. Ответил графу, — поправился он, — По законам империи у господина Кашинского есть право не отвечать на вызов, но…

Якоб замолчал и сделал пару шагов, вставая между мной и Владимиром.

— Настоящие дворяне так не поступают. Мы опора этой страны, лучшие её представители. Так какой же пример мы подадим остальным, а, Владимир Егорович?

— Я не отказываюсь от дуэли, — огрызнулся он, — я просто сказал, что этого баронишку ждёт имперское правосудие, и я не успею с ним сразиться.

— Ну, я бы так не сказал, — с сомнением покачал головой Пильняк. — Юридически эти разбирательства затянутся, поверьте, я немного соображаю в таких вопросах, — улыбнулся некромант. — Вы потратите уйму времени и так ничего и не решите.

— Что вы предлагаете? — напрямую спросил отец Кашинского, подняв горделиво подбородок.

— Преимущество для вашего сына, — ответил Якоб. — Артём Барятинский ведь оскорбил не только Владимира, но и его спутника, как вас там?

— Эрнесто Дильермо, — ответил отдышавшийся барон.

— Да, Эрнесто тоже хочет возмездия, не так ли? — спросил он паренька, но у того на лице после всего случившегося было написано совсем обратно.

Я встретился с ним взглядом, и если можно было сказать беззвучно: «Я тебя сожру», то послание дошло правильно.

— Вы знаете, я…

— Двойная дуэль! — перебил его Пильняк, заставив юношу вздрогнуть.

Все непонимающе заозирались. Якоб подождал, пока неразбериха чуть нарастёт, и только затем пояснил правила.

— Артём Барятинской против Владимира Кашинского и Эрнесто Диль… В общем, против Эрнесто, — Пильняк, казалось, был в восторге от своей задумки и активно жестикулировал, рассказывая, какой же это гениальный выход из ситуации. — С Барятинского снимаются все претензии в использовании магии, а вы, господин Кашинский, получаете фору в дуэли. Что скажете?

«А хитёр чертяра. Специально всe рассчитал так, чтобы посмотреть, как я сражаюсь против нескольких соперников. Хочет убедиться, блефовал ли я с отступниками или вправду убил их своими руками».

— Я согласен, — ответил я быстрее, чем Кашинский.

— Принимаю условия, — выкидывая платок на пол, сказал Владимир.

Один из слуг тут же подбежал и невидимой тенью подобрал окровавленную тряпочку.

— Согласен, — кивнул посмелевший Эрнесто, вдвоём у них было больше шансов победить.

«Пусть так и думает».

Я видел, что эти сопляки нечета мне, не вылезавшему из походов по Брешам, и проблема заключалась в одном: как их не убить во время дуэли, но задать серьёзную трёпку? Я бы затянул экзекуцию с избиением, но тут высшее общество и нельзя совсем уж прыгать на бездыханном теле. Надо сделать всё жёстко, чтобы остальным неповадно было трогать моих женщин.

— Вот и хорошо, — хлопнул в ладоши Пильняк. — Это будет фееричная битва, дамы и господа — и ходить никуда не надо. Как вы знаете, у меня свой дуэльный комплекс, с позволения церкви, конечно же, — чуть поклонился он вологодскому епископу. — Его Преосвященство Серапион может провести обряд.