— Да куда там, — обреченно махнул он рукой. — Отец закусил удила и несется вперед, ничего вокруг не видя. Даже если придется все продать, он не отступится. Лучшие кони Пржевальских будут поставлены в срок, или он пустит пулю себе в лоб. Но боюсь, такими темпами ему ее пустят раньше. Нам уже выдвинули ультиматум, и если мы не откажемся от контракта в ближайшую неделю, нас уничтожат.

— Так, значит, если я тебя правильно понял, некий граф вообразил себя бессмертным и посмел вмешиваться в решения Российского императора? Тебе не кажется, что тут попахивает изменой? Да что там попахивает, явно же воняет! Один семь, ты что об этом думаешь? — спросил я девушку, что внимательно слушала наш разговор.

Назвав ее по позывному, я переключил ее на боевой режим. Вика тоже затихла и глаза ее подозрительно блестели и, как мне кажется, от едва сдерживаемых слез.

— Все верно, Первый. Надо брать и поговорить. Желательно с прижиганием всех частей тела.

— Прекрасно. А теперь смотри, мой скромный друг, как работает государственная машина, если ей дает пинок наследник престола. Сейчас зажжем, а может, и сожжем…

Глава 2

Пара тапов на браслете, и вот я уже на связи с Первым отделом Тайного приказа и его исполнительной частью — корпусом опричников.

— Ваше Высочество, — появилось перед моими глазами лицо полковника Суворкина Станислава Георгиевича, их непосредственного начальника.

— Станислав Георгиевич, мне тут птичка напела, что вновь измена проявилась среди наших аристократов.

— Кого прикажете укоротить на голову? — сразу воспрял он.

— На голову не надо. Пока не надо. Приказываю арестовать графа Лужского Ивана Трофимовича и его брата, Лужского Тимофея Трофимовича по обвинению в государственной измене. И не чиня им урона, доставить обоих в поместье барона Пржевальского, где я в настоящий момент нахожусь. А впрочем, если по пути вы немного их помнете, невелика будет потеря. Очень прошу вас настроить их на откровенный разговор.

— Все сделаем, Ваше Высочество, не извольте беспокоиться. Лично займусь.

— Благодарю вас, князь. Отец очень тепло отзывался о вас, и теперь я вижу, что он был прав.

— Служу Российской империи! — тут же вытянулся он, а глаза радостно заблестели. Что ж, немного лести никогда не повредит, тем более, что о нем я ничего действительно плохого не слышал и не нашел, хотя проверил всех. Честный служака — нам такие нужны.

— Жду, — кивнул я и отключился. — Чего ты так вытаращился, друг мой?

— Это же Суворкин!!! Им матери детей пугают, — Паша явно занервничал.

— Да нормальный он дядька, не мандражируй. Сам же видел, как он обрадовался. Сейчас доставят наших друзей, и мы с ними плодотворно пообщаемся, чтобы, значит, не наезжали на баронов, особо приближенных к начальству. Да и вообще, мне ваше баронство не нравится. Буду делать из тебя графа.

— В каком смысле? — напрягся он.

— В самом прямом. Но об этом позже. Кажется, я только что облегчил мамам задачу насчет причины… — пробормотал я себе под нос. — Ох, отец будет недоволен. Ну ничего — переживу. Кстати, Паша, задумайтесь о расширении бизнеса. А то, чую, скоро одно прибыльное место может освободиться. Ну, я насчет шариков и цветов. Потом об этом поговорим.

Пока этих твоих недоброжелателей разыщут, да к нам доставят, у нас время посмотреть твоих красавцев. Так что веди в конюшни. А то Лю потом будет хвастаться, а я от зависти помру. И Янь тоже — она у меня очень чувствительная.

— Ты абсолютно прав. Обожаю жеребцов, — произнесла она таким голосом, что Вика чуть не упала, а Паша подавился чаем.

Я же самодовольно хмыкнул, ничего не имея против жеребцов, особенно если они не покушаются на мое. Да и вообще, в этом мире мне конкурентов нет, погладил я свое ЧСВ, потому как его давно не гладили. Пару часов точно как.

Большое здание, вытянутое в длину, встретило нас радостным смехом мелкого, запахом сена и ржанием лошадей. Сколько их тут было — не сосчитать, но штук сорок точно. А может, и больше.

— Тут самая элита собрана, — гордо сказал Паша. — Стоимость каждого начинается от трехсот тысяч рублей. Но они не на продажу, а на развод. Так сказать, наш генофонд. Поэтому и живут они не хуже некоторых аристократов.

Вообще, конечно, сооружение впечатляло. Высокие каменные стены, просторные стойла, холеные лошади. Слуги, что ухаживали за ними, были одеты в какие-то старинные наряды и выглядели такими же довольными жизнью, как и их подопечные.

На выходе с другой стороны раскинулся широкий манеж, а чуть сбоку — закрытый бассейн для купания. Вокруг размещались еще хоз. постройки, жилье для слуг и жокеев, кузня, из которой слышался перестук молотка по железу. Да много чего еще — вникать было лень, да и не нужно.

Сын с семейством Пржевальских обнаружился как раз тут. Сидя верхом на коне, он гордо потряхивало поводьями, держа спину прямо и надувшись от важности. Правда, иногда не сдерживался и начинал радостно смеяться. В ответ черный жеребец так же радостно отвечал ему громким ржанием, явно чуя неопытного наездника и стараясь идти ровно. Вот всегда считал, что лошади — умнейшие животные, и сейчас получил подтверждение этому.