Отлично. Я снова в бою. Снова сражаюсь. Снова на коне. И, что самое приятное, у меня есть на ком оттачивать Разрушение.

После завтрака нас вывели гулять во двор садика. Площадка небольшая, огороженная, зелёный газончик, качели, горка, песочница.

Я играл с Ксюней, Артёмом и его Жорой, обсуждали, как устроить ему «дом» из листьев, но тут заметил движение. К нам приближались Денис и Катя. Шаги уверенные, выражения лица серьёзные. Оба нахмуренные, надутые. Ну, пришли разборки устраивать, да? Какие смешные. Что же вы мне предъявите?

Катя первая заговорила, зло блеснув глазами:

— Я знаю, что эта ты сделаль.

Денис тут же подхватил: — Дя!

Я бы вытащил Дена из кармана и припугнул эту мелкотню, но ладно, пока без этого. Обойдемся собственными силами.

— Неуежели? — спокойно отвечаю. — А можит вы плосто не умеете ложку делжать?

— Плеклати! Мы умеем! — Денис нависает надо мной, сжимая кулак. — Эта быль ти-и!

Если он ударит, будет больно. Карапуз тяжёлый, крепкий, побольше меня, и в этот раз явно решительно настроен. Но я не впечатлён. Ухмыляюсь.

— А на обед суп будет, дя? Тоже хатите ласплескать?

Денис резко бледнеет. Кулак медленно опускается. Ага, трус и плакса. Много этому не надо. В глазах сомнение, тревога, на лбу холодный пот.

Но вторая похитрее. Катя моментально меняет тактику:

— Слава, а ваще я тут подумала и лешила, что жук у вас неплохой. Миле-е-енький.

Я вскидываю бровь. Опа. А это что за манёвры? Играешь? Ну-ну…

— Ага. Плинимается, — киваю светловолосой девочке.

Катя кивает в ответ и поворачивается к Ксюне, мягко улыбается и самым милым голоском выдаёт:

— А у тя волосы очень класивые, Ксю. Можешь с нами иглать в куклы.

На этом белокурая змеюшка разворачивается и шагает прочь. Отступает. Один винтик системы ретировался. Катя спинным мозгом почуяла, что лучше отвалить от нас. Для нее же лучше.

А что второй? Я смотрю на Дениса. Тот стоит в замешательстве. Метается взглядом между Катей и мной, брови сведены, мысли скрипят, но не едут.

Явно не понимает, что его просто кинули.

— Кать! Ты што? Ты же за меня! — кричит вслед уходящей одногруппнице. Бедняга, тяжело тебе по жизни придется, раз до сих пор не догоняешь.

Обернувшись, Катя пожимает плечами.

— Мама учила: всегда быть за пабедителя, — взмахнув косичками, девочка гордо вздёргивает подбородок и уходит.

Я улыбаюсь. Вот так поворот, Денис. Онсмотрит ей вслед, потом резко поворачивается ко мне.

— Никаких тебе больше иглушек.

Кивает на Ксюню.

— И ей тоже.

Разворачивается и уходит, демонстративно топая ногами по траве. Этот ещё не побеждён. Пока.

Ксюня задумчиво смотрит ему вслед и вдруг предлагает:

— Сава…Может, его догнать и пабить? Достал ужи.

Я усмехаюсь.

— Не, Ксюня, мы его пабедим па-длугому.

Когда мы возвращаемся в садик перед обедом, Денис уже успел подговорить своих дружков. И вот картина маслом. Пятеров карапузов, во главе с Денисом, нагло перегораживает доступ к коробке с игрушками. Ноги расставлены широко, руки скрещены на груди — боевое построение ясельных гопников.

Другие дети подходят к коробке, но их тут же отгоняют.

— Иглушек вам не видать! Пошли отсюда!

Угу, империю себе тут построил, стратег. Вообще это неожиданно разумный ход. Что ж, Денис не такой уж и тупой. Хотя всё равно малец глуповатый.

Я подхожу к «гопникам», руки в карманах, голос спокойный, будто мне вообще неинтересно.

— И чё эта вы делаете?

Денис самодовольно ухмыляется.

— Нас много, а ты один. Иглушек тебе не видать. И никому больше не видать.

Я усмехаюсь.

— Умники, дя? Так вы тозе не сможете иглать, если всё влемя будете колобку пасти.

Братаны Дениски переглядываются. Мысль медленно, но пробирается в их головы. Один из пацанов на страже игрушечного запаса, вдруг мнётся, шмыгает носом:

— Блин, а я машинкой поиглать хотел…

Я спокойно киваю.

— Ну так бели и иглай.

Но Денис тут же гаркает:

— Нет! Никто не иглает!

Я пожимаю плечами, отворачиваюсь.

— Ну стойте-стойте.

Ваше право — стоять, как пугала, пока все остальные играют. А играть мы будем, это уж точно.

Я отхожу к Ксюне и Артёму.