Залегли за ближайшей к дороге грудой камней.

— Нога! Не могу больше терпеть, — кричал от боли Петруха.

Стрельба не ослабевала. Вокруг всё в дыму. Запах гари, горелой плоти и пороховых газов. Уже не так страшна испепеляющая жара, как всепоглощающий огонь.

Ещё один взрыв. Третья машина буквально подлетела в воздух и перевернулась. Взрывной волной сбило с ног двоих душманов.

Справа от себя увидел лежащий труп душмана с оторванной рукой. Рядом с ним был автомат, до которого я смог дотянуться. Быстро подполз к погибшему и вытащил у него два магазина.

Сполз вниз и подхватил Петруху. Короткой перебежкой, под прикрытием чёрного дыма от взорванной машины, мы залегли за каменным валуном. Выглянув за него, я наметил тропу, ведущую через горы к границе.

— Второй шанс, дружище — сказал я, прислонив Казакова к груде камней и проверив автомат.

Стрельба ещё продолжалась. Нужно уходить быстрее, пока нас не спохватились. Да и неизвестно кто ещё стрелял с гор.

— Саныч, не могу идти, — задыхался Петруха, который был уже бледный.

Рана на плече кровоточила, но к ней добавилось ещё и ранение ноги. Бежать он не сможет.

— Не можешь, а пойдёшь. Иначе придётся тебя нести.

Схватив Петруху, мы направились к горному хребту. За спиной стрельба затихла, а через минуту и вовсе прекратилась.

Пройдя несколько десятков метров, мы вновь залегли за камни. Бросив взгляд назад, преследования я не увидел.

— Привал окончен, — сказал я, подхватив Петруху.

Нужно идти в гору, а с ранами Петра это сложно.

Силы ещё есть, но с каждым метром их всё меньше. Ужасная жара и всепоглощающая жажда. Голова кружится, а мысли начинают путаться. Не хватает воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью.

— Саныч, устал.

— Петруха, терпи. Сейчас второе дыхание откроется, — сказал я, когда мы начали взбираться на небольшую скалу.

Я закинул автомат за спину и начал хвататься за каждый клочок земли свободной рукой. Пальцы постоянно проскальзывают. Чувствую, что ногти сломаны и кровоточат.

— Держись. Немного осталось, — шепчу я.

Ещё одно движение рукой и ногой. Совсем немного и я залезу наверх. Тогда и отдохнём. Вот он и край этой скалы. Последнее усилие.

— Вот так! — выдавил я из себя, подав руку Петру.

Посмотрел вниз, но за нами никто не шёл. Однако за спиной раздался шорох, заставивший насторожиться.

Резко развернувшись, я приготовился выстрелить.

— Тихо! — крикнул нарушитель спокойствия, упав за камни.

Даже мимолётного времени мне хватило, чтобы увидеть, кто это был. Форма «прыжковка», а на голове песочного цвета кепка. Значит, наши.

— Капитан Клюковкин, позывной 902й, — проговорил я, убирая автомат.

Парень азиатской внешности выглянул из-за камня и направился ко мне.

— Отлично! Ефрейтор Рахметов, отдельный отряд спецназначения с Лашкаргаха. Мы уже собирались уходить. Были ближе всех, когда услышали вызов. А тут эту колонну обнаружили. Думали караван.

— Это хорошо, что вы не ушли.

Ефрейтор помог мне поднять Петруху, и мы понесли его к остальным разведчикам. Пройдя пару десятков метров, вышли к группе.

Большинство сидели или просто лежали в тени, отбрасываемой скалами. Вид у всех был весьма неопрятный и уставший. Похоже, что они уже не первый день находятся в рейде.

Мы подвели Петруху к санинструктору, и тот начал колдовать над ним. Ко мне в это время подошёл командир группы.

Парень был высокого роста, кавказской внешности, с тёмными волосами и густой щетиной.

— Лейтенант Саламов Рашид, — протянул он мне перевязанную руку.

— Капитан Клюковкин Александр. Предлагаю на «ты», — поздоровался я. — Связь есть?

— Не дозовешься никого. Сейчас твоего коллегу перевяжем и пойдём на север. Завтра нас должны будут забрать, если не выйдем на связь.

Я посмотрел на радиста, который колдовал над аккумуляторами.

— Как мне сказал Рахметов, вам команды не поступало никакой. Верно?

— Как же, поступало, — произнёс лейтенант и вытащил пистолет из кобуры.

Сзади ко мне подбежали двое и быстро схватили под руки. Автомат я вскинуть не успел.

— Ты чего, лейтенант?

— Команда была взять живыми двух лётчиков-предателей. Фамилии Казаков и Клюковкин.