Любой поймет — встретились друзья детства.

По разным городам нашей страны разъехались друзья моего пионерского детства. Но каждый раз, встречаясь, мы тоже без конца говорим друг другу «а помнишь», радуемся, молодеем и долго стоим на тротуаре, мешая прохожим.

И при этом всегда вспоминаем человека, который даже в нашем пионерском коллективе был самым молодым, хотя стукнуло ему в то время столько лет, сколько нам сейчас.

Было это в середине тридцатых годов. Нам, ленинградским пионерам, только что подарили в то время дворец. Он был ослепительно прекрасен, и просто не верилось, что мы действительно хозяева всего этого великолепия.

Мы принимали у себя во дворце наших взрослых гостей, усаживали их на шелковые кресла и диваны, водили по залам, гостиным, классам и мастерским. Мы были горды, счастливы; и песни, которые звучали тогда во дворце, тоже были песнями счастья.

Больше всех мы любили, пожалуй, песню, которую услышали впервые в кинофильме «Концерт Бетховена». Называлась она «Эх, хорошо!» И сейчас, наверное, многие ее знают и любят.

Нам нравились слова этой песни:

Эх, хорошо в стране советской жить,

Эх, хорошо страной любимым быть,

Эх, хорошо стране полезным быть,

Красный галстук с гордостью носить.

Мерить землю решительным шагом,

Помнить твердо заветы отцов.

Знай один лишь ответ,

Боевой наш привет:

Будь готов! Будь готов! Будь готов!

Нравилась и мелодия, стремительная и радостная, простая и певучая. И хотя полет на Луну был тогда еще вовсе недосягаемой мечтой, мы верили, что так оно и будет. Верили и пели:

Эх, хорошо бойцом отважным стать.

Эх, хорошо и на Луну слетать!

Эх, хорошо все книги прочитать,

Все рекорды в мире перегнать.

Я сказала, что эту песню мы любили больше всех. А впрочем, нет, была еще одна, и трудно сказать, которая из них звучала чаще. Кинофильм, в котором она появилась впервые, назывался «Дети капитана Гранта», речь в нем шла о временах, очень далеких от современности, а песня все же стала любимой песней советских пионеров.

Пел ее в фильме сын капитана Гранта, смелый Роберт — мальчишка с горячим, преданным сердцем и благородной душой.

Догадались, о какой песне я говорю? Это песня о веселом ветре:

А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер!

Мелодии этих песен так легко запоминались, что песни будто выучивались сами собой, а слова в точности отвечали нашему настроению, нашим тогдашним мечтам.

И конечно же, мы мечтали увидеть у себя, в нашем дворце, автора песен, композитора Дунаевского.

Два-три года в детстве — это большой срок. И нам в 1936—1937 годах казалось, что имя Дунаевского мы услышали очень давно. На самом же деле о Дунаевском страна узнала в 1934 году, когда на экраны вышел фильм «Веселые ребята» и все услышали впервые «Марш веселых ребят».

Сейчас, говоря о фильме «Веселые ребята», вы назовете его старым фильмом. А вот о «Марше веселых ребят» вы и сейчас этого не скажете. Когда бы и где бы вы ни услышали его мелодию с четким, задорным ритмом, вам сразу же захочется подхватить со всеми вместе:

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет.

В те годы часто можно было услышать, как люди, возвращаясь из кинотеатра домой, всю дорогу что-то напевают, со словами или без слов, громко или тихонечко, про себя. И почти с уверенностью можно было сказать: они смотрели фильм с музыкой Дунаевского. Мелодии его песен сразу же становились знакомыми и любимыми.

Представляете себе теперь, как мы мечтали о встрече с Дунаевским? Мы просили ребят из клуба юных любителей музыки (был такой клуб при Дворце пионеров) пригласить Дунаевского на творческую встречу. Им, конечно, удобнее всех это сделать, думали мы. Им, как говорится, и карты в руки.

Но, пока мы мечтали и строили планы, Исаак Осипович сам пришел к нам, и не просто в гости.

Однажды нам сказали, что при Ленинградском Дворце пионеров организуется ансамбль пионерской песни и пляски и что руководить этим ансамблем приглашен... Дунаевский!

Думаете, мы обрадовались? Ничего подобного. Мы испугались.

Одно дело — пригласить известного, любимого композитора в гости, и совсем другое... Ох, даже подумать страшно.

Лучшая наша певица, Лена Сорокина, которая очень хорошо, всегда с удовольствием пела песню Дунаевского «Дальняя сторожка», теряла голос от одной мысли, что ей придется петь «Сторожку» при Дунаевском.