Шрифт:
Я остановился. Мечтательно вскинул голову, глубоко вздохнул и посмотрел на Тосю.
— Потом снимешь. Исключительно для меня.
Глава 7
Тося была совсем лёгкой. Ещё бы была она такой же и по характеру, то цены б её не было.
— Ааа… я тебе говорила, что ты невыносим? — тихо сказала она.
— Сейчас кто-то договорится, и спикирует вниз.
— Ну уж нет. Неси, раз взялся, — произнесла Антонина и чмокнула в щёку.
Я развернулся в сторону высотки. На подходе к зданию пришлось Тосю поставить на ноги, чтобы она могла пройти в узкие двери.
— Саша, я там никого не знаю, — прорычала мне в ухо Тося, которая собиралась уже сбежать, когда мы вошли в здание высотного снаряжения.
— Скажешь тоже! У тебя целый журнал заведён, где все записаны. Через тебя каждый лётчик проходит. Так что взбодрись, — сказал я, обнимая Антонину за талию и подталкивая к нашей комнате.
— Нет, — развернулась Тося и направилась к выходу.
Я успел её подхватить под локоть и развернул к себе.
— Саша, я пойду. Там эти ваши мужские разговоры, обсуждения, сплетни…
— Ничего подобного. Все адекватные, не озабоченные… — отмахнулся я.
Но тут же меня кто-то подставил из коллег, чей-то голос донёсся из комнаты.
— Размер третий. «Булочки» ровные, упругие, а голос такой, что у меня «готовность номер один» была твёрже камня!
Тося прищурилась и с укором посмотрела на меня.
— Вот, а я о чём тебе и говорю — озабоченные!
— Тося, так это ж он про несение боевого дежурства. А ты сразу ниже пояса думаешь, — улыбнулся я, и мы вошли в комнату.
В этот момент история о третьем размере и «готовности номер один» обрела и рассказчика. Им оказался Иннокентий Джонридович. Видимо, под воздействием сильнодействующего «зелья» у Петрова язык развязался.
— Я её взял и как… эм… ну, обнял, короче, — оборвал рассказ Кеша, когда увидел, что я не один.
В комнате стало тихо. Не каждый день на сабантуй приходит дама.
— Прошу жаловать. Любить не обязательно, — сказал я и представил Антонину.
Тося покраснела, но тут же слово взял Занин.
— Товарищи, ещё один орденоносец за нашим столом, — сказал Занин, указывая на Белецкую.
Все и так знали Тосю, но лишняя порция аплодисментов в её честь была, кстати. Антонина хоть немного приободрилась.
Я отодвинул стул, приглашая Тосю сесть рядом со мной, а Лагойко организовал стакан с прозрачным напитком.
— Антонина Степановна, где ваш орден? — шепнул я.
— Вот он. Я его с собой ношу. Такая ценность!
Оказалось, что ещё никто так и не обмыл награду. Все ждали нас.
— Сан Саныч, ты у нас командир, направленец, маяк и вообще ровный парень со всех сторон. Тебе и первую скрипку играть, — объявил Олег Печка, которому место за нашим столом было застолблено изначально, как и любому из самолётчиков.
— Только побыстрее, а то я уже тоже прямой… ик, — добавил Валера Зотов, который «слегка» не рассчитал свои силы и уже начал входить в состояние качки.
Я прокашлялся и встал. Долго обдумывать, что говорить не собирался. Решил делать, как и положено в Советской Армии.
— Представляюсь по случаю получения звания Героя Республики. Указ президента САР от 31 мая 1984 года за номером 88, — громко произнёс я, читая грамоту с текстом указа.
Свой орден я опустил в стакан и залпом выпил.
— Браво! А теперь? — спросил Занин.
— Продолжаем. Следующий по списку, — сказал я.
Когда очередь дошла до Тоси, все напряглись. Белецкая покраснела, но поднялась на ноги.
— Девочке нальём чуть меньше, — предложил Лагойко и никто не был против.
— Так-так, вы краёв не видите, Алексей? — возмутилась Тося, указывая на стакан.
— О-о-о! — прокатилось по комнате.
Вот это заявочка от Тоси!
— Антонина Степановна, прозрачная жидкость хоть и разбавленная, но шарашит в голову не слабее ПТУРа, — шепнул я.
— В курсе. Порядок нужно соблюдать. Мне, как и всем, — настояла Тося.
Лагойко взглянул на меня, ожидая одобрения. Но тут мои полномочия не котировались. Пришлось Алексею наливать ей, как и остальным.
Антонина аккуратно положила на стол коробку с орденом. Момент становился всё напряжённее с каждой секундой. Тося медленно достала красивую награду в виде восьмиконечной звезды.