Шрифт:
— Паашли! — дал я команду Василию и оторвал вертолёт от асфальта.
Висеть долго не стали, и сразу перешли в разгон скорости. Ночь сегодня не лунная, что очень хорошо для использования прибора ночного видения. Иначе бы сложно было обнаружить объекты и вести визуальный контроль за высотой.
— Подходим к первому поворотному, — проговорил по внутренней связи Иннокентий.
— Понял, — ответил я и начал медленно снижаться.
Занин летел справа от меня. Я опустил окуляры и посмотрел в его сторону. Держался Василий ровно и не отставал.
— Смотрим поочерёдно в «еноты», — сказал я Кеше.
Иначе можно ослепнуть совсем. Нагрузка на зрение в приборе ночного видения серьёзная.
Мы пересекли границу буферной зоны. Теперь полёт предстояло выполнять на режиме радиомолчания. Всю территорию Голан и бывшей буферной зоны прекрасно мониторят израильские специалисты радиоразведки.
— Прошли второй поворотный, — доложил Кеша.
Стрелки часов неумолимо неслись ко времени Ч, когда будет взлетать ударная группа.
Скорость над столь сложным рельефом в очках держать нужно меньшую, чем в просто в визуальном полёте.
— Так… а это что по курсу, — спросил Кеша, но я уже успел среагировать.
Пролетая над речкой, чуть было не зацепили линию электропередач. Ещё один манёвр и я ушёл от столкновения с мачтой.
Такие объекты в очках распознаются на дальности не более 2 километров, а столбы не более 1.5 километра.
— Подходим к точке начала боевого пути, — сказал Кеша.
Я опустил окуляры. Цель визуально ещё не было видно. Столь крупный объект можно различить с дальности не более 10 километров.
— До цели 15. Отворот на курс 264°, — дал команду Кеша.
Преодолели небольшое ущелье. Теперь очертания высоты 354 уже более чётко видны в окуляры.
Пора готовиться.
— Главный включён.
Глава 3
Я бросил очередной взгляд на приборы. Скорость подошла к отметке 120 км/ч. Ручкой управления постепенно замедлял вертолёт, чтобы выполнить зависание.
— Лес, командир, — подсказал мне Кеша.
— Вижу, — ответил я, принимая влево.
Аккуратно облетели лесной массив, но на пути вновь возникло препятствие. Очередная опора линии электропередачи, которую крайне сложно обойти слева. А справа населённый пункт.
— На себя и… вправо, — проговорил я, отклоняя ручку управления к себе и перелетая провода.
— Близко-близко, — проговорил Кеша.
Вертолёт резко набрал высоту, и я тут же его отвернул вправо. Крен на авиагоризонте был почти 30°. Максимальное значение для полётов в очках.
— Разошлись, — сказал я, снизившись к земле.
— Фух. Выходим на боевой, — подсказал Кеша.
Населённый пункт остался слева, а впереди уже замаячила радиолокационная станция. В зелёной пелене более чётко можно уже разобрать вращающуюся антенну поста.
— Режим 3, — проговорил я в эфир, отклоняя ручку управления на себя и слегка опуская рычаг шаг-газ вертолёта.
Стрелка указателя скорости прошла отметку в 60 км/ч. Вертолёт начало слегка трясти. Высоту выдерживаю на отметке 10 метров.
— Тормозим… зависли, — подтвердил я, когда вертолёт завис над кромками деревьев.
— Цель слева… 6.7 километров.
— Понял, — ответил я, поворачиваясь на цель.
Занин был справа и тоже завис над лесопосадкой. На индикаторе лобового стекла высветилась зона встреливания. Но тут пришла напасть.
— Командир, нас сносит. Не могу марку наложить, — подсказал Кеша.
— Ветер боковой, — ответил я, отклоняя педаль, чтобы удерживаться на месте.
Долго висеть нельзя. Звук винтов в близлежащих деревнях могут услышать и сообщить куда надо.
Стрелки на часах уже показывали 4.24. До времени нашего удара осталась минута. Самолёты прикрытия уже в воздухе, а ударная группа, наверняка уже на исполнительном старте.
Вертолёт болтает всё сильнее. Удерживать его в стабильном положении не выходит.
— Саныч, не могу. Скачет метка.
— 1-й, болтает, — тихо произнёс Занин.
Василия тоже начало болтать из стороны в сторону. Ветер мало того что усилился, так был ещё и переменный.
Осталось 40 секунд. Нужно пускать на поступательном движении вперёд. Но тогда дальность будет меньше. Есть возможность обнаружения. И попадания под возможный огонь, и расчётов ПЗРК, и крупнокалиберных пулемётов.