— Ну нет, конечно, Егор! — выпаливает Глебыч поспешно. — Че вы ржете, уроды? — вскидывается на парней. — Я конкретизирую стратегию!

Драконы не стихают.

Яббаров еще и всей тушей на плечи противотанковому наваливается.

— А я говорил, что пройти мимо Пимы с шайбой невозможно? Именно поэтому ее часто заносят ко мне в ворота вместе с Пимой, — гонит, поднимая новую волну смеха. — У тебя учебник по математике с собой, темень? Давай-ка проверим, что такое равно!

— Да отстань ты! Замахал! — пыхтит Пимченко, грубо скидывая надоедливую ношу.

После этого твердолобые в стойки друг перед другом встают. С помощью пацанов разгоняю по сторонам, чтобы не сцепились и, как это уже бывало, не наставили друг другу фонарей.

— Эй, тихо вы, — присаживаю, прежде чем отвлечься на телефонный звонок — «Эмилия». — У аппарата, — выбиваю, прикладывая к уху мобильник.

— Егор…

Не впервые ловлю мурахи, когда Милька шепотом по имени называет. У нас с ней совсем недавно на мази. Буквально месяц вместе. Влюбляться я, безусловно, не собираюсь. После того, как увидел, чего эти треклятые чувства стоили Яну, любовь для меня табу. Поклялся, что никогда не позволю себе вляпаться в подобное. Но совсем отказываться от женщин я, конечно, не планирую. Эмилия мне нравится. У нее правильные ценности. Она знает, как женщина должна вести себя с мужчиной. Я к ней тоже с должным уважением отношусь.

— Егор…

Да, я осознанно принимаю ее чрезвычайно нежный темперамент, но вот эта медлительность все же порой раздражает.

— Говори, что хотела, — подгоняю сухо.

— Я тут жду… Скоро звонок… А тебя все нет… — шелестит, едва не задыхаясь. — У нас контрольная по географии, помнишь?

— Иди на географию без меня, Эм. Я задержусь.

— Задержишься?.. — растягивает без очевидного понимания. — А где ты? Тренировка ведь час назад закончилась.

— С пацанами на районе. Кое-что перетереть нужно.

— У тебя там опять какие-то разборки? Егор, не ходи, пожалуйста! Ты не должен…

— Никогда не говори мне, что делать, Эмилия. Я сам знаю, что должен, — произношу холодно, без давления, практически не повышая тон.

Этого достаточно, чтобы остудить женские эмоции.

— Извини, пожалуйста, Егор… Я просто волнуюсь…

— Не стоит.

— Хорошо.

— Встретимся в школе.

— Хорошо.

— После уроков можем заскочить в кафе или в кино. У меня будет пара часов перед вечерней тренировкой.

— Хорошо.

— Отлично. Тогда пока.

— Хорошо… То есть, пока, Егор! Очень жду тебя!

Только я отключаюсь, прилетает сообщение. От нее же.

Эмилия Ломоносова: В кино сейчас идет экранизация произведения, которое нам нужно будет прочитать по литературе — «Копи царя Соломона». Это приключенческий роман в стиле «потерянного мира». Думаю, стоит пойти на эту экранизацию. Совместить, так сказать, приятное с полезным.

И бла-бла-бла…

В эпистолярном жанре Мильке равных нет. Проще ей так мысль выражать. Даже когда я голосовое отправляю, она строчит текстом. Одна проблема — мне ее простыни читать не особо интересно. Чаще всего так же, как и сейчас, лишь бегло хапаю суть.

Егор Нечаев: Ок.

Забросив телефон в карман, пробиваю по бокам куртки в поисках шапки.

«Твою налево… Очередную пофенил…» — сокрушаюсь вяло.

Предвидя беспокойство мамы — единственной женщины, у которой есть нехилые возможности на меня влиять — морщу лоб, чтобы вспомнить, где мог оставить гребаный колпак.

Если в Ледовом дворце, то после вечерней тренировки успею забрать… Да стопудово в Ледовом. Нигде ведь больше сегодня не таскало.

Как же чертовски холодно, однако.

Двинув плечами, накидываю на голову капюшон. Ловлю бегунок распахнутой на полбака куртки и подтягиваю молнию. Отвожу спортивный баул за спину и прячу кисти в карманы штанов.

Все я правильно делаю. Сомнений нет.

Мелкая Филатова — моя ровесница. Моя зона ответственности.

— Прибыли, — извещаю парней у здания гимназии, которой заправляет невменяемая семейка Филатовых.

Педагоги, что их. Вот поймаю мелюзгу… Проясним.

— Невелика крепость, — оценивает Рацкевич вальяжно.

На самом деле по размерам достаточно большая. Выстроенная квадратом. Чтобы попасть на территорию, нужно преодолеть вырезанный в передней части здания туннель и пройти ворота.

Капюшон сносит, и отросшая смоляная челка лезет мне в глаза. Смахнув ее набок, машинально цепляю пальцами вставленное в бровь кольцо. Потягиваю до ощущения легкой боли.

— Укроемся от ветра, — киваю в сторону арки.

Едва ступаем в подворотню, с намеренной угрозой вспарываю взглядом пространство. Собравшаяся там школота на нас, чужаков, естественно, не менее агрессивно таращится.