Наконец вызвали нас. Миша и Андрей скрылись в кабинете, а я осталась в коридоре, почти сразу пожалев об этом. Нет ничего ужаснее, чем ждать приговор, когда в сердце ещё теплится надежда, но разум уже знает: чуда не будет.

Вот вышел Андрей. Сухо кивнув мне, бросил:

– Тебя просят зайти.

Он опустился на скамейку и уставился в пустоту. У меня внутри всё оборвалось. На ватных ногах я вошла в кабинет и почти рухнула на кушетку у стены.

– Всё плохо, да?
– прошептала я чужим голосом.

Миша сидел у стола, сгорбившись, с закрытыми глазами.

– У вашего сына острый миелобластный лейкоз, - взглянув на меня, произнёс доктор - пожилой мужчина с седыми усами.

– Что это значит?
– выдохнула я, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не упасть в обморок.
– Объясните простыми словами!

– Простыми словами?
– доктор тяжело вздохнул.
– У вашего сына рак крови. В острой форме.

– Это лечится?
– хрипло спросил Миша, не поднимая век.

– Мы будем бороться!
– твёрдо заявил врач.
– Сейчас процент излечения детских лейкозов значительно вырос, особенно у пациентов до пятнадцати лет. Но мальчику требуется срочное лечение. Ему нужно остаться в стационаре, под постоянным наблюдением.

– Здесь?
– я невольно вздрогнула.
– Нет, только не здесь!

– А что не так? Не судите по внешнему виду здания! У нас прекрасные специалисты и современное оборудование. Есть все шансы спасти вашего сына!

– Сегодня мы забираем его домой.
– Миша с трудом поднялся, опираясь на стол.
– Завтра привезём. Нам нужно… подготовить его. И самим подготовиться.

– Ваше решение, - доктор развёл руками.
– Но помните: с каждой потерянной минутой мы теряем шансы.

– Это мы поняли… - выжала я из себя и почти выбежала в коридор. Миша последовал за мной.

Дорога домой промелькнула как в густом тумане. Едва переступив порог, я бросилась в ванную. Меня рвало минут десять - сказывалось дикое нервное напряжение. Ещё полчаса я стояла у раковины, смывая с лица едкий запах больничного антисептика.

Когда я наконец вышла в гостиную, там сидела одна свекровь, уткнувшись в платок. Её плечи судорожно вздрагивали. У меня в сердце кольнуло. Да, мы с Валентиной Петровной не ладили с самого начала, но разве это имело сейчас хоть какое-то значение?

Я опустилась на диван рядом и легонько коснулась её плеча. Она дёрнулась, словно от удара током, и вскочила.

– Не смей трогать меня!
– завизжала она.
– Мерзавка! Это ты во всём виновата! Это из-за тебя Андрюша заболел!

– Валентина Петровна, побойтесь Бога! Я здесь при чём?
– воскликнула я, с ужасом глядя на пышущее яростью лицо свекрови.

– При том!
– её голос зазвенел ещё громче.
– Не появись ты в их доме - ничего бы не случилось! Андрюша из-за вашей свадьбы сильно переживал, не хотел, чтобы ты жила с ними! Всё в себе копил, потому что Миша был на твоей стороне! Вот болезнь и прицепилась! Всё из-за тебя! Чтоб тебе пусто было!

Плюнув почти мне под ноги, свекровь вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла.

Я застыла на месте, словно поражённая громом. В ушах стоял звон от ядовитых, несправедливых слов. За что? Что я им всем такого сделала? Сначала Миша весь день злится, теперь вот это… И где он, кстати? Почему позволяет матери так на меня набрасываться?

Я не успела понять, что проговорила последнюю фразу вслух, как по лицу уже текли слёзы.

Внезапно сзади кто-то обнял меня за шею, прижавшись щекой к спине. Я обернулась, ожидая увидеть Аню, но это был… Андрей.

– Саш, не плачь, а?
– тихо попросил он.
– Слышишь? Не надо. И не сердись на бабушку, она просто… очень за меня боится. И она врёт. Я не был против, чтобы ты с нами жила. Я… - Он запнулся, а потом выдохнул: - Я тебя люблю. Ты мне как родная. Ну, перестань!
– Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, смахивая слёзы.

Я притянула мальчика к себе и зарыдала с новой силой.

– Мой хороший… Мой золотой мальчик! Ты мой сын, и я никому тебя не отдам!

Андрей тихо сопел, уткнувшись в моё плечо, а слёзы текли и текли, вымывая из меня всю боль, обиду и страх. С каждым мгновением я чувствовала себя немного сильнее.

– Всё будет хорошо, - наконец сказала я твёрдо, отпуская его.
– Увидишь, сынок, мы со всем справимся. Мы же вместе, а значит, мы вчетверо сильнее любой беды.

– Эй, что тут у вас происходит?
– раздался у двери голос Миши.
– Всемирный потоп устроили?

– Всё в порядке!
– Я встала, смахнув остатки слёз, и быстро вышла в комнату к дочери, чувствуя на спине недоумённый взгляд.

Аня сидела на диване, подтянув колени к подбородку. Увидев меня, она вскочила и молча прижалась - мы всегда понимали друг друга с полуслова. Родная моя девочка… Как жаль, что я не могу уберечь тебя от всех жизненных тягот.