Это было очень полезно. Если кто-нибудь захочет понять, есть ли на мне артефакты или нет, он не сможет этого сделать. Мне это очень нравилось. Что делать, уж такой я по характеру… Люблю скрывать о себе информацию…

Каким образом гневокамень может делать живым существам плохо, я пока выяснять не стал. Экспериментировать на местных мне не хотелось, так что я решил просто подождать подходящего случая. Я почему-то было уверен, что мне для этого представится множество разнообразных возможностей.

Теперь, собственно, о том, как гневокамень восстанавливал свою энергию… Для начала я решил разобраться как понять, что камешек в этом нуждается? Узнать это оказалось достаточно просто. Пульсация внутри маленького багрового зернышка замедлялась. Чем меньше энергии оставалось в камне, тем реже происходили вспышки внутри него.

Не знаю, что произойдет с гневокамнем, если совсем опустошить его и он перестанет пульсировать. Возможно, стоит дать ему немного пищи, и он оживет снова, а может быть, умрет навсегда. В любом случае, проверять это я пока не собирался, такой необходимости у меня не было. Поэтому, как только пульсация в камне заметно замедлилась, я попробовал его покормить.

Как это выглядело? Очень просто на самом деле. В процессе моих экспериментов с заклинаниями мне пришлось чуть ли не в клочья разнести очередное дерево, так что оторванных веток в моем распоряжении было достаточно.

Я выбрал ветку побольше, присел рядом с ней и просто сказал гневокамню, что он может есть… Или как там у него это называется. Во всяком случае, я назвал этот процесс именно так и, судя по всему, оказался прав. Камень прекрасно понял, что ему нужно делать.

Буквально на моих глазах большие зеленые листья на ветках начали увядать и менять свой цвет на светло-коричневый. Затем они становились черными и опадали на землю, а вместе с этим пульсация внутри гневокамня ускорялась. То, что в этот момент он восстанавливает энергию, у меня не было никаких сомнений, так как я чувствовал, что темной энергии в нем становится больше.

Любопытный процесс, конечно… Особенно меня удивляло, как ловко он умеет мгновенно трансформировать жизнь, которую забирает у растений, в темную энергию. Да и вообще, это само по себе было удивительно. Как много все-таки странных штук в этом мире…

— Ты хотел сказать, волшебных, — поправил меня Дориан, когда я шагал домой и рассуждал о том, что увидел. — Как тебе должно быть известно, магия не является странностью или отклонением. В остальном, камешек хороший, я с тобой согласен. Нужно будет только его до конца изучить.

Довольный результатами испытаний, я узнал, что лекция кота окончена, и заглянул в «Ведьмин котел», чтобы выдать своим учителям по гостинцу, которые специально прихватил для них. Было интересно, что они скажут насчет пирожных с соленой карамелью.

Я нашел их в личной комнате Йорика, причем кроме Асмодея там был еще Бар-Сик и две бутылки красного вина. Одна из бутылок к этому времени уже была почти пуста. Судя по запаху, вино было с пряностями, а значит не местным. Хорнборн готовил нечто намного более простое.

Надо ли говорить, что все трое были удивлены моим появлением до невозможности? Особенно кот, который лакал вино из блюдца. Вряд ли эта наглая кошачья морда притащила блюдце с собой, так что думаю, он был здесь довольно частым гостем.

Как оказалось, у обоих для меня было приготовлено по заклинанию, которому они собирались меня обучить, но я решил, что лучше всего будет этим заняться в другой раз. Мне показалось, что для серьезного урока у них обоих слишком приподнятое настроение. Уж слишком сильно они горели желанием немедленно взяться за дело.

Кстати, пирожные пришлись им к вину очень кстати. Они уплетали их с такой скоростью, как будто это было самое вкусное, что учителям приходилось пробовать в своей жизни. Хотя, кто знает, вполне возможно, что так оно и было на самом деле.

Обмакнув на прощание усы в вино, Бар-Сик вылакал полное блюдце на посошок и вызвался меня проводить до дома. Перед уходом я намеревался проверить Книгу Тысячи Мест, а заодно проверить, не припасла ли Лакри для меня новых сфер.

— Хорошие, милые люди, — повел разговор котяра, глядя как нам поклонился один из прохожих. — Люблю, когда меня внимательно слушают и не перебивают. Учу их жизни время от времени. Знаешь, когда я вспоминаю, как жестоко обращались со мной в прошлом месте, прямо обидно становится. Поверить не могу, что я все это терпел.

— Вроде не плохо же? — напряг я свою память. — Кормили, поили… И все-такое…

— Разве это главное? — спросил Бар-Сик, затем внезапно остановился, уселся на задницу и почесал задней лапой за ухом. — Вот так хорошо… Я говорю, что не это главное. Кормили, поили… Разве я произвожу впечатление настолько примитивного существа?

— Конечно нет, — заверил я его. — Это я так… К слову сказал. Разве может примитивное существо собирать вокруг себя такую массу восторженных почитателей? Которые к тому же так и норовят принести ему что-нибудь в дар.