Миссис Грейвс благодарно улыбнулась Элиане.

— Ты добрая душа. Спасибо тебе.

***

Позже, проходя по главному залу, Элиана заметила лорда Виктора у окна. Он стоял, сжимая пальцами переносицу, лицо его было бледным. При виде лорда Элиана невольно замедлила шаг. Воспоминания о вчерашнем вечере всё ещё жгли душу, но она заставила себя подойти ближе.

— Господин, — тихо обратилась она, — если у вас снова болит голова, я могу принести настой. Маргарет научила меня сегодня утром.

Виктор поднял глаза, слегка вздрогнул. На мгновение во взгляде мелькнуло что-то похожее на вину.

— Да, голова… — признался он. — Было бы неплохо.

Элиана сбегала в комнату Маргарет, принесла чашку настоя.

— Вот, пожалуйста, — она протянула её лорду.

Он сделал глоток, закрыл глаза на мгновение.

— Действительно легче. Спасибо, Элиана.

Девушка кивнула, не зная, что ответить.

Лорд Виктор обратился к ней по имени.

— Всегда к вашим услугам, господин, — тихо ответила она.

Виктор посмотрел на неё внимательнее.

— Ты быстро учишься, — заметил он. — Маргарет говорит, у тебя талант.

Элиана почувствовала, как внутри просыпается робкая надежда. Может быть, он и правда меняется?

***

Позже тем же днём Элиана занималась уборкой в малой гостиной, когда дверь резко распахнулась и вошёл лорд Виктор. Девушка замерла, выпрямилась, стараясь скрыть волнение. Лорд остановился на пороге, его взгляд скользнул по Элиане, задержался на её лице. В глазах читалось что-то жёсткое, непривычное — словно маска доброты, которую она видела утром, треснула и осыпалась, обнажая истинную натуру. Тень от оконной рамы упала на его лицо, разделив его пополам: одна половина оставалась в свете, другая — погружалась во тьму. Элиана невольно сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

— Простите, что помешал, — произнёс он холодно. — Я пришёл за книгой.

Он направился к полке, но вдруг остановился и обернулся. В его позе больше не было и следа раскаяния, которое Элиана заметила утром. Пальцы Виктора слегка сжали корешок книги, будто он боролся с желанием швырнуть её в стену.

— Элиана… — голос его звучал властно, почти угрожающе. — Я хотел напомнить тебе кое-что. Ты теперь вся принадлежишь мне. Я купил тебя, я дал тебе крышу над головой, еду и возможность учиться. И я буду делать с тобой всё, что захочу.

Элиана побледнела. Руки, сжимавшие тряпку, задрожали так сильно, что ткань едва не выскользнула. В груди участилось дыхание — короткие, рваные вдохи, которые она тщетно пыталась унять. По спине пробежал холодок, ладони вспотели. Она отступила на шаг, прижавшись к столу.

Элиана почувствовала, как комната начала сжиматься, а воздух стал густым и тяжёлым.

Слова Виктора ударили в самую цель, пробуждая тени прошлого, которые она так отчаянно пыталась заглушить. В памяти вспыхнули обрывки прошлой кошмарной ночи: грубые руки, запах пота и холодный ужас собственного бессилия.

Изнасилование, которое она пережила, оставило на её душе шрамы, и сейчас, под властным взглядом лорда, эти раны снова начали кровоточить. Она посмотрела на него — на мужчину, который всего несколько часов назад казался ей воплощением гармонии. Мысль о том, что Виктор скрывает в себе “полуженскую природу”, о которой поведала Маргарет, ударила её с новой силой. Эта тайна была ключом к его боли, к его жестокости, к его маске. Она видела перед собой не просто тирана, а существо, израненное собственной двойственностью не меньше, чем она — своим прошлым.

— Я помню, лорд Виктор, — её голос прозвучал едва слышно, но в нём не было прежней покорности, лишь тихая печаль. — Я помню, кому я принадлежу по закону. Но я также знаю то, что скрыто за вашим гневом. Маргарет открыла мне правду о вашей сути… о том, кем вы являетесь на самом деле.

Виктор замер, его пальцы побелели, впиваясь в кожаный переплёт книги. В комнате воцарилась звенящая тишина.

Элиана сделала над собой усилие и, несмотря на дрожь в коленях, распрямила плечи.

— Вы можете угрожать мне, можете напоминать о моей цене, — продолжала она, глядя ему прямо в глаза. — Но я видела вашу искренность. И я видела вашу боль, которая так похожа на мою. Я знаю, что ваша “полуженская душа” плачет под этой бронёй.

— Она сделала шаг вперёд, не давая ему перебить себя. — Я никогда и никому не открою этот секрет, лорд Виктор. Ваша тайна умрёт вместе со мной. Не потому, что я боюсь вас, а потому, что я понимаю, каково это — носить в себе то, что мир считает изъяном. Вы в безопасности рядом со мной.

Его лицо исказилось, маска властности на мгновение слетела, обнажая смятение. Он смотрел на эту хрупкую девушку, которая, пройдя через ад, находила в себе силы предлагать ему сострадание вместо ненависти. Жестокие слова застряли у него в горле, и в полумраке гостиной тень, разделявшая его лицо, словно начала размываться. Виктор медленно разжал пальцы, и книга с глухим стуком легла на стол. Напряжение, которое секунду назад казалось осязаемым, вдруг сменилось гнетущей пустотой. Он не кричал и не бросался обвинениями; вместо этого он выглядел так, будто почва ушла у него из-под ног.