Они не спеша прошлись по двору, заглянули в гараж, потом походили по дому, оставляя грязные следы на полу. Я шла за ними следом, едва не наступая на пятки.

— Чисто. Никого нет, — сказал более молодой полицейский с крупным шрамом на лице.

— Дверь заприте и ложитесь спать. — второй полицейский с сочувствием посмотрел на меня, но было видно, что они мне не поверили.

Я не стала спорить, но очень хотелось, чтобы они остались до рассвета. Проводив их до ворот, я подхватила нож с травы и побежала в дом. Закрыла дверь на все три замка и подперла ручку стулом, как это обычно делается в кино.

Спать, я, конечно же не легла. Постоянно озиралась по сторонам, выискивая фигуру. В каждой тени я ловила пугающий облик, всматривалась, и только потом понимала, что уже начинаю бредить. Я просидела всю ночь за кухонным столом с ножом в уже онемевшей от напряжения руке.

Когда солнце забросило мне в окно свои первые лучики, я ушла к себе и упала на кровать. Долго ворочалась, вспоминая слова фигуры, а потом поднялась с кровати. Налила горячего, крепкого кофе и включила ноутбук.

Он назвал меня эмпатом. Значение этого слова я знала, но решила убедиться. Интернет выдал, что это люди, которые умеют считывать эмоции других, переживать их и сочувствовать. Я хмыкнула. Даже муж от меня ушел, потому что я холодная и безразличная. А уж считывать чужие эмоции и подавно не умела, просто потому что было плевать.

Я постучала по белому стеклянному столу пальцами и задумалась. Недавние всплески эмоций были такими яркими, непривычными для меня. Дима обрадовался возвращению собаки, и мне стало радостно. Потом Лиза, рыдающая над своей утратой и, наконец, соседка Люда и ее сын.

— Да не, бред какой-то, — сказала я вслух.

Это просто совпадение, просто психологическая травма от того, что ушел муж. Я копнула внутри себя и попыталась понять, какую эмоцию вызывает у меня уход Кирилла. Безразличие? Радость? Облегчение? Или мне было обидно или больно? Подумав, я снова убедилась, что мне никак от его ухода. Словно он для меня пустое место. Или не словно, а так и было.

Я налила вторую порцию горячего кофе, достала с холодильника кусочек слегка подсохшего сыра и, закинув его в рот, снова начала думать. Если этот мужик прав, и я эмпат, то почему так произошло? Где я так нагрешила, что теперь мало того, что мне придется реагировать на чужие эмоции, так еще и по ночам терпеть визиты странного гостя в капюшоне.

Встав со стула, все еще жуя сыр и отмечая, что понятие «слегка» засохший к этому камню во рту не подходит, я начала ходить по кухне. Потом посмотрела на часы и поняла, что уже два часа занимаюсь какой-то ерундой. Голова начала проясняться, принимая уже вполне реалистичные мысли. Мужик мне просто приснился. А вся эта история с эмоциями — полный бред. Может, я и рада уходу Кирилла, а вот моя психика считала иначе.

Остановившись возле ноутбука, я решила найти психолога. И посетить его. Желательно сегодня.

Психолога я выбрала по очень простому принципу — есть окошко на сегодня. Ждать день или больше я не могла, решить вопрос нужно было до наступления ночи и появления следующей галлюцинации. И, на мое счастье, нашлось свободное окошко к молодому врачу, фамилию которого я, конечно, же не запомнила.

Я зашла в кабинет врача и осмотрелась. Он совсем не был похож на кабинет психолога из фильмов, где пациентам предлагают мягкое кресло и даже диван, а на журнальном столике стоит пачка открытых салфеток. Передо мной открывался обычный медицинский кабинет. Скромный стол в углу и два самых обычных металлических стула с мягкой сидушкой и спинкой.

Врач тоже сильно отличался от тех, кого я рисовала в своем воображении. Передо мной была миловидная девушка лет тридцати. Красивая, стройная фигура, длинные светлые волосы, голубые глаза. Отметив про себя, что женщинам с комплексами ходить к ней не стоит, я села на стул.

Сначала она что-то писала, задавала стандартнее вопросы вроде имени, даты рождения, хронических заболеваний. А потом посмотрела на меня, отложив ручку.

— Я вас слушаю, — сказала она таким приятным голосом, что я улыбнулась.

— У меня галлюцинации, — сразу выпалила я, а потом быстро добавила. — Кажется.

— Расскажите подробнее.

— Сегодня ночью мне привиделся человек в моей комнате. Но никаких признаков взлома не было. Он ушел, растворившись в воздухе.

Я замолчала, ожидая ее реакцию. Она покивала головой, наверняка я не первая пришла с такими словами.

— А еще я начала сочувствовать людям. — я посмотрела на нее, на ее удивленный взгляд.

— Раньше не сочувствовали?

— Ну… — я замялась. — Понимаете, человек я такой. Безэмоциональный. Черствый, холодный.

— Это вы сами так решили или вам кто сказал?

— Я сама так считаю, и мне об этом говорили. Да не важно это, важно то, что эмоции других людей мне передаются, и я начинаю их чувствовать.

Врач посмотрела за мою спину, немного подумала.

— А что здесь плохого? Эмпатия — это нормально, это даже хорошо. Люди должны как делиться, так и принимать эмоции. Это и отличает нас от других существ.

— Дело не в хорошо или плохо, а в том, что я всю жизнь так живу. Ну безразличны мне люди, их эмоции. Я никого не обижаю, если надо, выслушаю, если надо поддержу. Но так, чтобы кто-то злился и я тоже начинала злиться, такого не было. И это меня пугает, доктор. Вдруг у меня шизофрения или еще что-то страшное?