Я чувствовала, как во мне сражаются два человека. Одна — девушка, которую когда-то бросили, и чьё сердце до сих пор ноет от этой детской обиды. Другая — хирург, который видит перед собой пациента. Сложного, сопротивляющегося, но пациента. И третья — совершенно новая, загнанная в угол женщина, которой этот несчастный пьяный наследник строит мост в новую жизнь.

— Интересно мне, — сказала я тихо, но так, что все замолчали. — Потому что Алекс пообещал мне место в клинике в обмен на тебя. Так что теперь ты — мой проект. Мой долгосрочный, сложный и крайне неприятный проект.

Питер опустил бутылку, поражённый.

— Ты... что, серьёзно? Ты будешь меня «лечить»?

— Нет, — я покачала головой. — Я буду пытаться заставить тебя не умереть. А лечиться ты будешь сам, когда (и если) захочешь. Первый этап — уборка. Алекс, — я повернулась к другу, — у тебя есть деньги. Нанять клининг сюда, прямо сейчас. Выбросить весь этот хлам. Анна, поможешь со списком продуктов. А ты, — я снова посмотрела на Питера, — идёшь в душ. Пока тут будут убираться.

Он смотрел на меня, и в его мутных глазах наконец-то появилась искра. Не надежды. Пока ещё только живого, человеческого возмущения.

— Ты не имеешь права...

— Имею, — перебила я его. — Ты — моя работа. А я на своей работе привыкла наводить порядок в самых безнадёжных случаях. Поднимайся. Или тебе помочь?

Я сделала ещё шаг, приняв вид, каким говорю с непослушными пациентами после операции. И случилось чудо. Он, кряхтя, оторвался от дивана и поднялся на ноги. Шатко, но сам.

Пока он, ругаясь, брел в сторону ванной, а Алекс суетился с телефоном, я подошла к окну. Внизу расстилался наш сонный городок. Где-то там были руины моей старой жизни. А здесь, в этой вонючей, богатой квартире, среди руин чужой, начиналась новая, странная и невыносимая.

Я спасала свою первую любовь? Нет. Я только что заключила сделку с дьяволом в лице своего прошлого. И дьявол этот пах перегаром и отчаянием. Но у меня не было другого выхода. Как, впрочем, и у него.

Питер кряхтя и злясь на нежданных гостей заполз в ванную и сначала с грохотом повыкидывал в коридор пустые бутылки, которые оккупировали её со всех сторон. Полежать бы в ванной, но она была отвратительная, грязная, поэтому мужчина ограничился душевой кабиной, она хоть была немного почище. В углу сиротливо лежал кусок мыла, о каком шампуне можно говорить, когда и прихорашиваться то не для кого?

Питер полностью намылился, стащил со светлых волос резинку, те рассыпались жирными змеями закрыв плечи. Пришлось долго с остервенением их отмывать. Щетина, превратившаяся со временем в неаккуратное белое длинное чудовище, тоже было вымыто. Мужчина даже не взглянул в зеркало, одевать грязную испачканную в рвоте и бог знает чём ещё одежду, на голое чистое тело показалось кощунством, прекрыв бёдра полотенцем он вышел из ванной. На пороге встретил Алекс с охапкой чистых вещей, непонятно откуда взявшихся.

— Одевайся, в клининге сказали, что нужно покинуть место преступления на несколько часов, а мы пока пообедаем! Погодка хорошая, ты давно выходил на улицу?

Питер фыркнул, но подчинился, Алекс единственный кто не бросил, кто исправно забирает с обезьянников после пьяного дебоша и ездит в фирму как доверенное лицо. Он молча принял одежду из рук Алекса — простые хлопковые штаны и серую толстовку, мягкие, пахнущие свежестью. Питер отвернулся, натягивая их на влажное тело, чувствуя, как чистая ткань, непривычно щекотная, касается кожи. Это было одновременно стыдно и невыразимо приятно.

— Спасибо, — пробормотал он, не глядя на друга.

— Не за что, — легко отозвался Алекс. — Это всё Анна, она у меня предусматривает всё. Говорит: «Купи ему что-нибудь простое, удобное. Он в своё барахло сейчас не полезет».

Питер фыркнул снова, но уже беззлобно. Анна всегда была умницей. Как и... Он бросил взгляд в сторону гостиной, где Лена, скрестив руки на груди, давала указания двум приехавшим женщинам в ярко-желтых униформах. Её голос был чётким, спокойным, без тени сомнения. Совсем не таким, каким он его помнил. Не девичьим, звонким, а... хирургическим. Решающим.

Он потупился, чувствуя новый приступ жгучего стыда. Она видела его вот таким. В самом дне.

— Идём, — похлопал его по плечу Алекс, будто читая его мысли. — Подышим воздухом. А то тут скоро будет армейская баня с хлоркой.

На улице весенний воздух ударил в лицо холодной, чистой ладонью. Питер закашлялся. Он действительно не помнил, когда последний раз просто выходил погулять. Не в магазин за бутылкой, не чтобы сесть в такси, а просто так. Солнце светило ярко, окрашивая скучные панельные дома в золотистые тона. Было красиво. Он этого не замечал годами.