— Гриша! Гриша, опомнись! Ты же сам сказал, что готов... я записал в твоей рекомендации, что ты решительный парень...

— Я не знал, что должен оставить семью.

— Дурак! Ты дурак! Семья! Думаешь, ты их спасешь?!

— Джурабеков жив, он найдет меня.

— Правильно. И если ты будешь один, он тебя уничтожит. Он убьет твоих детей и жену. Он отрежет им головы. И ты ничего не сможешь сделать. Только с нами, только с нами...

Игрек захлебнулся, замолчал и вдруг успокоился, взял себя в руки — в самом деле, негоже выплясывать перед этими пацанами:

— В общем, выбор за тобой!

Он отступил от Ерохина, как бы желая сказать, что умывает руки. Ерохин посмотрел на него, на Икса... секунды потянулись мучительно долго. И когда Икс вынул пистолет, Ерохин прошептал:

— Оскар. Я — Оскар. Оскар.

Икс и Игрек еще постояли в напряженном молчании, но вот — расслабились. Икс убрал пистолет, протянул Ерохину руку, и тот пожал ее с виноватой улыбкой:

— Просто у меня сегодня был трудный день.

— Мы это поняли. А за семью не переживайте. У вас будет возможность наблюдать за ними — издалека.

Игрек хлопнул Ерохина по спине:

— И помогать тоже.

— Хорошо, спасибо.

— Давай в машину, Оскар.

И все трое пошли к «Жигулям». Прежде чем сесть в них, Ерохин с грустью посмотрел на свой мотоцикл, поникший, осиротевший... В низинах на полях и у леса по-прежнему стоял густой туман.

Сидя в одиночестве на заднем сиденье, Ерохин прикрыл глаза и незаметно для самого себя задремал... но вдруг очнулся, оглянулся назад — на потерявшуюся в тумане дорогу, потом посмотрел на сидящих впереди товарищей.

— Маркус! Здесь есть одна женщина... У нее проблемы. Понимаешь, ее считают ведьмой. Я хотел...

Маркус его перебил:

— Забудь, Оскар! Знаешь... иногда люди уходят в Комитет при таких обстоятельствах... Например, я...

Икс замолчал, Игрек глянул на него с интересом — это впервые, когда Икс позволил себе какую-то откровенность. Мелькнула догадка, что больше он ничего не скажет. Но Икс продолжил:

— Меня призвали на службу в Комитет за два дня до свадьбы. Я поехал в ресторан, чтобы окончательно обсудить меню... и больше меня никто не видел. Можешь представить? — Маркус повернулся к Ерохину. — Это я тебе по секрету рассказал. А вообще, ты не должен знать обо мне ничего кроме имени: я — Маркус.

Ерохин кивнул:

— Я — Оскар.

— Правильно. А проблемы твоей женщины — просто ничто. — Маркус ухмыльнулся: — Ведьма... Теперь тебя ждут настоящие чудеса. Комитет Возмездия действует по всему миру. Появиться из ниоткуда, исчезнуть в никуда, уничтожить преступника, отнять у него состояние. Сегодня для тебя все изменилось. Все.

Ерохин понимающе кивнул, снова расслабился и закрыл глаза.

Районная милиция прибыла в полном составе. Два бойца выгнали «Франкенштейн» на дорогу — к своему «УАЗу». Майор осмотрел мотоцикл, глянул на подчиненных:

— Ключей не нашли?

Бойцы покачали головами, майор оглянулся туда, где под знаком «Романово» замерли местные старики и старухи. Никто из них ничего путного по существу дела пояснить не смог. Из леса вернулся кинолог с собакой, принес вещи Ерохина — куртку, шапочку и пистолет, отдал их майору:

— Больше ничего нет. А по следу идти невозможно — там дальше сплошная вода... болото.

Майор взял пистолет, вынул магазин, понюхал ствол:

— Даже выстрелить ни разу не успел. Говорил я ему: не связывайся.

Он глянул в сторону Романово:

— Такого мужика загубила. Ведьма.

Убитая горем Галина сидела на крыльце своего дома. К ней прижимался Ленька. Сзади них в инвалидном кресле плакала Дамира. Во дворе толпились люди, кричали, шептали. Майор с состраданием на лице передал Галине шапку и куртку Ерохина. Боец занес во двор и оставил у крыльца мешок с комбикормом. И вдруг из общей толпы вырвалась какая-то тетка и проорала Гале в лицо:

— Ведьма! Я же тебе говорила, что она ведьма! Пусть не связывается с ней... не связывается. Ведьма!

«Франкенштейн» сломался — от Романово его притащили во двор РОВД на прицепе. Майор Липатов намеревался забрать мотоцикл себе, поскольку в парке милицейского автотранспорта он не числился. Но больше никто ни разу не сумел его завести, что дало повод говорить, будто ведьма может и технику заколдовать. Так что в эту осень мимо Романово старались даже на своих машинах не ездить...

Через пол года Зоя все же продала свой дом военному пенсионеру из Москвы и уехала в Псков. Денег хватило только на комнату в коммунальной квартире. Она устроилась работать на хлебобулочный комбинат, а еще через полгода к ней подошел технолог из кондитерского цеха, недавно овдовевший мужчина сорока четырех лет, и пригласил в кино. Это было очень необычно, но она согласилась. Потом Зоя познакомилась с его дочерьми, уже взрослыми девушками. Потом они расписались и сыграли тихую свадьбу.