— А где касса?

— Какая еще касса?! — возмутился птеродактиль Ксенофонт моим пренебрежением его особой. — Здесь всё задарма!

— Зачем тогда ограда?

— Совсем неуч! — с видом превосходства каркнул птеродактиль Ксенофонт. — Это не ограда, а экран.

Я наконец поднял на него глаза.

— Экран? И что же он экранирует?

Птеродактиль Ксенофонт встрепенулся, покрутил головой, неловко переступил по арке с ноги на ногу.

— Экран экранирует поле, — не очень уверенно сообщил он, и стало понятно, что не я один здесь неуч.

— Н-да... Умный ты очень, — наигранно вздохнул я и передразнил: — Уйду я от тебя...

— Не велика потеря! — оскорбился птеродактиль Ксенофонт, взмахнул крыльями и, улетая, добавил: — Злой ты...

К арке, весело топая коротенькими ножками, подкатила гурьба каплеобразных зелененьких пришельцев. Низкорослые, с тоненькими ручками, они чем-то походили на пингвинов с огромными глазами, только зеленых. У каждого по спине сверху донизу шла широкая металлическая молния.

«Все-таки костюмы, — усмехнулся я, и на душе полегчало. — Детишки балуют».

По-птичьи пересвистываясь, они остановились у левой опоры арки и, хихикая, принялись тыкать пальцами в воззвание ко всем пришельцам Вселенной. Один из них достал неизвестно откуда большой зеленый фломастер, привстал на цыпочки, зачеркнул в слове «соединяйтесь» «един» и корявым почерком написал сверху «вокупл». Гурьба встретила его действия восторженным писком.

— Вы что, извращенцы? — спросил я.

Зелененькие пришельцы дружно повернулись и, изумленно мигая, уставились на меня.

— А вы разве не совокупляетесь? — тоненьким голоском наивно поинтересовался крайний пришелец, явно женского пола.

— У меня нормальная сексуальная ориентация, и я делаю ЭТО только с взрослыми особями противоположного мне пола биологического вида Homo sapiens.

Гурьба пришельцев дружно захихикала.

— Ой ли?! — ехидно заметил пришелец с фломастером.

Я понял, что сарафанное радио уже разнесло по всем этажам гостиницы о наших с Лией отношениях, и меня охватила злость. Выдернув из гурьбы за руку одного недоросля, я развернул его и рванул молнию сверху вниз, чтобы извлечь из костюма мальца и отшлепать его. Но вместо мальчишки или девчонки из прорехи выплеснулась серо-желтая протоплазма, заляпала мне руки и большой пузырящейся лужей разлилась у ног. Опустевший костюм немного покачался, сложился пополам и мешком шлепнулся на землю.

Я остолбенел. Это был не костюм, а скафандр, и, разгерметизировав его, я сделал нечто непотребное... Как бы не убил пришельца. Однако вместо негодования, мои действия вызвали бурю восторга.

— А говорил... не совокупляешься!.. — давясь смехом, заявил пришелец с фломастером.

Пока я стоял столбом, очумело уставившись на свои руки, зелененькие недомерки разложили на земле мешок-скафандр, быстренько совочками забросали внутрь протоплазму, застегнули молнию и поставили скафандр на ноги. Скафандр пошевелился, и оживший пришелец смущенно заморгал.

— С совокуплением! — начали поздравлять его со всех сторон.

— А со мной не хочешь? — дернул меня за рукав пришелец с фломастером.

Я вышел из оцепенения, двумя пальцами достал из заднего кармана джинсов платок, тщательно вытер руки и швырнул платок под ноги пришельцу. Не везет моим рукам — вчера в крапиву влез, сегодня в протоплазму...

— Так как? — снова спросил меня пришелец.

С каменным лицом я молча развернулся и шагнул под арку на территорию увеселительного городка.

— Напрасно! — бросил мне в спину пришелец. — Получил бы незабываемое впечатление!

Незабываемое впечатление я уже получил, но не собирался это озвучивать. Сбываются слова Карлы. Пророк ты наш...

Луна-парк был почти пустым, и аттракционы не работали — только карусель по-прежнему медленно крутила одинокого пришельца, похожего на тряпичную куклу. Три-четыре небольшие группки пестрых по формам и цветам пришельцев прогуливались между аттракционами, обслуживающий персонал — человекоподобные манекены в черных сюртуках и черных цилиндрах — зазывал прокатиться, но пока никто не изъявлял желания. Сразу у входа в увеселительный городок располагалось открытое летнее кафе с пятью столиками, стойкой бара и трейлером-кухней. За стойкой скучал бармен в таких же, как у обслуживающего персонала аттракционов, черных сюртуке и цилиндре. Лицо его напоминало лицо-маску пришельца-волосатика, но вместо приветливой улыбки на нем застыла улыбка умеренной угодливости. Четыре столика пустовали, а за пятым сидела троица темно-красных пришельцев, похожих на минотавров, угрюмо потягивавших из кружек нечто, напоминающее пиво. Этакие «Red Bull» с похмелья.

Я подошел к стойке бара.

— Найдется чем ополоснуть руки? — обратился я к бармену.

Бармен посмотрел на мои руки, извлек из-под стойки пакет с одноразовым гигиеническим полотенцем и протянул мне. Я разорвал пакет и принялся тщательно протирать руки влажной ароматизированной бумагой.

— Случилось что-то? — участливо поинтересовался бармен, не шевеля губами. Манекен, он и есть манекен.

— Протоплазмой изнасилован, — буркнул я и бросил использованное полотенце в мусорную корзину.