Шрифт:
Машина вдруг дернулась и остановилась, и послышался крик Бернадетты.
– Боже милосердный, они уже здесь!
С полдюжины фигур в черных мантиях столпились впереди на перекрестке, глядя в их сторону.
– Надо отсюда убираться!
– сказала взволнованно Бернадетта и дала газ.
Старый мотор кашлянул и заглох - О нет!
– взвыла Бернадетта, лихорадочно вертя ключом и давя на газ, а темные фигуры скользили к машине.
– Нет!
– Тише, милая, - сказала Кэрол, кладя ей руку на плечо.
– Ничего страшного. Это всего лишь дети "Дети" - это было не совсем точно. Два существа мужского пола и четыре женского, возраста около двадцати лет, но за густо накрашенными глазами угадывался тяжелый опыт взрослой жизни всех видов. Ухмыляясь и вопя, они собрались вокруг машины, четверо со стороны Бернадетты и двое со стороны Кэрол. Землистые лица были бледны от слоя белой пудры, насурьмленных век и черной губной помады. Черные ногти, кольца в ушах, бровях и ноздрях, хромированные штыри, пронзающие губы и щеки. Волосы всех цветов спектра, от мертвенно белого до угольно-черного. У мальчиков безволосая голая грудь под кожаными куртками, у девушек грудь почти голая в черных открытых бюстгальтерах. Ботинки из блестящей кожи или винила, сетчатые чулки, слой на слое кружева, и все черное, черное, черное.
– Эй, глянь!
– сказал один из ребят. На шее у него был кожаный ошейник с металлическими остриями, угри под белым гримом лица.
– Монашки!
– Пингвины!
– добавил кто-то еще.
Это показалось им очень остроумным, и все шестеро зашлись в хохоте.
"Мы не пингвины", - подумала Кэрол. Она уже много лет не носила полного облачения - только наголовный плат.
– Блин, и удивятся же они завтра утром!
– сказала грудастая девица в шелковой остроконечной шляпе.
Еще взрыв смеха у всех - кроме одной. Высокая худощавая девушка с тремя вытатуированными на щеке большими черными слезами и белыми корнями крашеных в черное волос отодвинулась, будто ей было не по себе. Кэрол всмотрелась. Что-то знакомое...
Она опустила стекло.
– Мэри Маргарет? Мэри Маргарет Фланаган, это ты? Еще хохот.
– Мэри Маргарет?
– крикнул кто-то.
– Это же Викки! Девушка шагнула вперед и глянула Кэрол в глаза.
– Да, сестра. Так меня звали когда-то. Но я больше не Мэри Маргарет.
– Вижу.
Она помнила Мэри Маргарет. Милая девушка, исключительно способная, но очень тихая. Прожорливая читательница, ей всегда было не по себе с другими детьми. В первый год ее оценки резко упали, а на следующий она не вернулась. Когда Кэрол позвонила ее родителям, ей сказали, что Мэри Маргарет осталась дома. Она не была в состоянии ничего больше выучить.
– Ты сильно изменилась за то время, что я тебя не видела. Сколько три года?
– Это ты говоришь о переменах?
– сунулась в окно девушка в остроконечной шляпе.
– Подожди до ночи. Вот тогда ты увидишь, как она переменится!
Она расхохоталась, показав хромированный шип в языке.
– Отвали, Кармилла!
– сказала Мэри Маргарет. Кармилла не реагировала.
– Они сегодня придут, сама знаешь. Владыки Ночи будут здесь после заката, и это будет смерть твоего мира и рождение нашего. Мы отдадим им себя, мы подставим им горло, чтобы они выпили нас, и мы станем ими. И будем вместе с ними править ночью!
Это было похоже на отрепетированную речь, которую она наверняка не раз повторяла своей облаченной в черное труппе.
Кэрол глядела на Мэри Маргарет поверх головы Кармиллы.
– И это то, во что ты веришь? Чего ты действительно хочешь?
Девушка пожала высокими худыми плечами.
– Получше всего, что мне светило бы.
Старый "Датцун" наконец ожил, трясясь. Кэрол услышала, как Бернадетта включает передачу. Коснувшись ее руки, Кэрол попросила:
– Погоди. Пожалуйста, одну минутку. Она хотела еще что-то сказать Мэри Маргарет, но тут Кармилла ткнула пальцем почти ей в лицо и заорала:
– И тогда вы, суки, и тот занюханный бог, под которого вы, бляди, стелетесь, исчезнете на хрен!
С неожиданной силой Мэри Маргарет отдернула Кармиллу от окна.
– Езжайте лучше, сестра Кэрол, - сказала Мэри Маргарет.
Машина поехала.
– Какого ты хрена, Викки?
– услышала Кэрол крик Кармиллы, когда машина отъезжала от темной группы.
– В религию ударилась? Тебя, может, надо называть "сестра Мэри Маргарет"?
– Она одна из немногих, кто был со мной честен, - ответила Мэри Маргарет.
– Так что отвали, Кармилла, на хрен.
Они остались позади, и разговор стал не слышен.
***
– Что за ужасные создания!
– сказала Бернадетта, выглядывая из окна комнаты Кэрол. Она все никак не могла забыть происшествие.
– Почти моего возраста и такие ужасные выражения!
Комната Кэрол в монастыре была оштукатуренной коробкой десять на десять футов с потрескавшимися стенами и отстающей на потолке краской. Здесь было одно окно, распятие, комод и зеркало, рабочий стол и табурет, кровать и ночной столик. Не много, но Кэрол рада была называть ее своим домом. Обет бедности она принимала всерьез.