А кто-то снова вернул его на прежнее место.

Но гораздо больше, чем Джеймс, беспокоила его Крисси. Ее сомнамбулизм начинал пугать Мэтта. Трижды, просыпаясь, он обнаруживал, что ее нет в спальне, и находил жену возле бассейна – раздетую, покрытую обильным потом и бормочущую что-то нечленораздельное. Он опасался, что она может в конце концов пораниться. Очевидно, все это было как-то связано с домом, думал он. По-видимому, что-то в этом доме выводило ее из равновесия.

Бет пронзительно вскрикнула, и Мэтт мгновенно очнулся от своих дум. Она стояла на краю густых зарослей высоко вымахавшей кукурузы, красные и желтые маки были рассыпаны у ее ног. Мэтт бросился к ней:

– Что случилось, Бет?

– Там, в кукурузе, кто-то есть.

Мэтт инстинктивно схватил ее на руки и вынес на свободное место рядом с кукурузой. Заросли сухих стеблей, похожих на камыши, казались, не считая первые несколько рядов, непроходимыми, образуя мертвое, душное и темное пространство на пыльной, растрескавшейся земле. Мэтт шагнул ближе к кукурузе. Легкий ветерок шевелил верхушки стеблей, шуршал ими и раздвигал початки так, словно какой-то зверь пробирался внутри этого темного пространства.

– Что ты увидела?

– Что-то.

– Это был человек?

– Вроде того. Не совсем.

Мэтт снова повернулся к кукурузе. Дразнящие шелест и потрескивание доносились откуда-то из глубины зарослей. Свет на верхушках стеблей, полусонно кивающих перезрелыми початками, был золотым и зеленым. Даже Мэтту было не по себе, но он достаточно уверенно произнес:

– Там ничего нет, малышка.

– Джесси говорила, что в кукурузе водятся духи.

– Духи? Это кто же ей сообщил?

– Ты, – ответила Бет. Мэтт опустил ее на землю.

– Ну-ка, собери свои цветы. Мы отправляемся домой.

Позднее в этот же день, ближе к вечеру, когда солнечные лучи, просачиваясь сквозь листву, покрывают красными пятнами створки раскрытого окна, Крисси встретилась на лестнице с Джесси.

– Эй, Джесс, ты не хочешь пойти на прогулку? – улыбаясь, пропела она, и тускнеющее солнце заливало ее лицо кроваво-красным светом. – Хочешь на прогулку?

– Еще бы! Подождите, я только надену туфли, – откликнулась Джесси и, чуть ли не приплясывая, побежала в дом.

Все еще под тяжелым впечатлением от сказанного Доминикой, Сабина вышла из своей комнаты с несколькими полотенцами в руках.

– Сейчас не самое подходящее время для прогулок, Джесси.

– Но до обеда еще несколько часов, – отвечает за нее Крисси.

– Ты не пойдешь, – обращается Сабина к Джесси, отводя глаза от Крисси.

Лицо Джесси покраснело.

– А я хочу пойти!

– Я сказала – нет.

Крисси, удивленно пожимая плечами, обратилась к Джесси:

– Твоя мама сказала «нет». Вот и все. Лицо Джесси, казалось, налито кровью. Ее яро-

ста не было предела. Перепрыгнув через перила, она с грохотом сбежала по ступенькам, предоставив Сабине пялиться на свои полотенца, а Крисси – на Сабину.

– Почему «нет»?

Ретируясь в свою комнату, Сабина бросила через плечо:

– В последнее время она часто бывает перевозбуждена. Мне необходимо ее успокоить. Немного дисциплины.

Крисси последовала за ней.

– Что значит «успокоить»? Я как раз собиралась взять ее на прогулку. Что может быть спокойнее?

– Ну и что?

– Ну и что? Как это понимать? Она сейчас словно бомба, готовая вот-вот взорваться. Чему это может помочь?

– Я уже сказала, что она не пойдет! – вспылила Сабина. – В конце концов, Джесси – моя паршивая дочь. Почему вы никак не хотите это понять?

– Нет, почему же. Я вполне понимаю, – спокойно ответила Крисси. – Я признаю, что она твоя паршивая дочь.

Крисси развернулась и бросилась вниз по лестнице. Торопясь выйти из тени дома на свет, она направилась к бассейну. Проходя мимо сарая, она услышала голос Рейчел и остановилась. В темной глубине Рейчел, удерживая Джесси, что-то говорила ей о глубоком дыхании. С вызовом взглянув на Крисси, она продолжала шептать Джесси на ухо. Крисси проследовала своим путем к бассейну, сбросила одежду и погрузилась в холодную-холодную воду.

Не получив разрешения на прогулку с Крисси, Джесси заперлась в своей комнате и сосредоточилась на собственном отражении в зеркале. Она обнаружила, что всматриваться в собственные глаза гораздо легче, если настроиться на длительное наблюдение. Оказалось также, что наилучший результат получается при закрытых ставнях: в комнату должны проникать лишь несколько лучей. Упражнения надо выполнять в полутьме.