– Семь лет назад… Они с мамой почти вместе…

– Болели?

– Нет… Просто срок пришел… Последние годы тебя очень часто вспоминали… Почему вы не возвратились, Дарий? Мы все были уверены, с вами что-то случилось. Особенно после того, как вернулся Александр. Ты же помнишь, как он уверял всех, что останется в далеком прошлом навсегда. Помнишь? И это были не просто красивые слова. Александр был серьезным и мужественным парнем. Заявил: “Все! Я сделал что смог. Больше не выдержу”.

Дарий и Лена переглянулись: - Вот послушай, как все случилось…

…В памяти еще звучали торжественные речи и марши в честь выпускников, еще отчетливы были перед мысленным взором лица друзей и педагогов, еще чувствовал рядом с собой взволнованную Лену и ее маленькую теплую ладонь, крепко зажатую в своей, но непонятно почему уже понимал: им обоим очень не повезло.

Все произошло неожиданно. Однажды они смотрели только друг на друга и думали один о другом… И вдруг какая-то шальная волна кинула их в разные стороны, больно хлестнула Дария по лицу, швырнула пылью в глаза…

Неслась мимо конница. Глухой топот и надсадные крики.

Частый треск выстрелов. Сабли в поднятых руках. Все это и весь мир, перевернутый вверх тормашками, пульсировал первозданной магмой. Пахло порохом. На губах чувствовался привкус крови. Лены рядом не было. И никак не удавалось встать, чтоб осмотреться.

Он не заметил остановки. Пропустил то мгновение, когда картины окружающего перестали вращаться, сформировались в стойкое изображение действительности. Он оказался в самой гуще какого-то безумного вихря.

Неподалеку увидел железнодорожную колею. По ней в клубах дыма тащился паровоз с тремя старыми деревянными вагонами, за которыми гнались всадники… Кто они? Из вагонов отстреливались. Паровоз, как ни старался, не мог разогнать на подъеме свой небольшой состав.

А в памяти все еще продолжали звучать речи и бравурные марши…

Она лежала навзничь на клочке пожухлой травы среди желтого закопченного песка. Лежала окровавленная, какая-то жалкая и маленькая, а на экране светились цифры - 1920 год.

– Лена, - прошептал он.
– Ты жива?

Она не шевельнулась. Дарий долго смотрел на девушку.

Как все глупо! И никто теперь не поможет.

– Лена!
– истерично закричал и не узнал своего голоса.

Неуверенно, неловко ударил несколько раз ее по щеке, и девушка застонала, медленно открыла глаза:

– Больно… - выдохнула чуть слышно.
– Где я? Что это за лошади проскакали? Может, банда какая? Страшно, Дарий. И так одиноко… Мы такие одинокие. Уйду отсюда. Скорей…

Лена приподнялась и села. Легкий ветерок шевелил ее золотистые волосы.
– Мне страшно. Но это пройдет. Мы проживем здесь десять лет, как положено. Внесем свой вклад… Мне уже не так больно, могу вдохнуть полной грудью. Мы сейчас пойдем…

– Нам и вправду нужно поспешить к людям. Как-то они нас примут?

Внезапно за спиной прозвучал хриплый дребезжащий голос: - Ну че расселись?

Дарий порывисто обернулся и увидел трех подростков: босые, в потрепанной полотняной одежде, запыленные, в руке старшего, по крайней мере самого высокого, - настоящий револьвер.

Как трудно начинать. Дарий всеми силами пытался скрыть свое волнение.

– Поди, с поезда выскакнули?
– важно изрек меньший.
– Вишь, какие чистые. Точно - буржуи!

– Говори, откуда?

Дарий напрягся, как струна, попробовал улыбнуться и медленно произнес, стараясь за короткое мгновение припомнить все необходимые сейчас знания истории:

– Мы… из… Питера…

– Ну да-а?
– недоверчиво протянул средний.

– Да брешет, гад! Ты глянь, какие у них часики. Я уже видел такие же у одной контры. А ну пошли!
– И старший взмахнул наганом.

Дарий, конечно, сразу понял ошибку. Часы темпорального выхода нужно было немедленно снять и запрятать подальше.

Лена испуганно вскрикнула и поднялась на ноги.

– Он может выстрелить, - прошептала чуть слышно.
– Давай вернемся… Слышишь? Мы еще успеем вернуться… - Пальцы девушки торопливо легли на маленькую блестящую головку часов. Стоит нажать на нее - и тут же протянется невидимая тончайшая нить темпоральной связи с Центром. Еще можно возвратиться. Только стыдно будет… Но он ведь сейчас выстрелит!…