– Но ведь тогда вы ворветесь в наш замок!

– Ага, - плотоядно кивнул разбойник, - разграбим его, разрушим и надругаемся над всеми женщинами от девяти до девяноста лет!

– И не только женщинами!
– застенчиво поправил тонкий голос из бандитской толпы.

– А где я жить тогда буду?! И на что?
– Ужас в голосе осажденной постепенно сменялся праведным гневом.

– Вам же, благородным дамам, после такого позора жить не положено, - справедливо заметил разбойник.

Дама презрительно фыркнула.

– Чтобы я повесилась из-за похотливого мерзавца?! Да у меня только в этом году их семь штук было! И ничего - жива!

– Кисонька...
– потрясенно простонал рыцарь.

– А если откроешь, тогда и он в живых останется, - терпеливо продолжал уговоры главарь.
– Мстить, хе-хе, будет, позор кровью смывать!

– И о вашей великой любви, - мечтательно добавил все тот же голосок, - сложат прекрасные песни и легенды!

– Спасибо, что-то не хочется, - отрезала дама не хуже, чем тот нож - лестницу.

– Давайте вы меня просто отпустите, а я вас благородно прощу?
– поддержал ее рыцарь.

– А где же романтика?
– возмутился главарь.
– Где заломленные руки, возвышенные речи, горячие клятвы, прощальные слезы? Где моя законная добыча, наконец?!

– Вон лестница висит, - злорадно напомнила дама.

– Нашла дураков! Открывай, покуда не поздно!
– Главарь наглядно пошевелил ножом. Рыцарь пискнул и засучил ногами.
– Убьем ведь!

– Не открою, - всхлипнула красавица.
– Прощай, моя любовь!

Разбойник внимательно изучил неприступную стену с окованными дверями, и слегка сбавил тон.

– Ну тогда хотя бы кинь нам свои драгоценности, - предложил он.
– Мы ж не звери какие-нибудь, тоже сострадание имеем... но ведь не может наша прославленная банда уйти с совсем пустыми руками!

Ладонь дамы переместилась с сердца чуть повыше, на массивную золотую цепь с изумрудами, колыхавшимися в глубоком декольте, как дельфины на волнах.

– Милочка, - отчаянно простонал рыцарь, - делай, как он просит! Я потом куплю тебе новые! Все, что хочешь!

– Но это же фамильное ожерелье!
– возмутилась любимая.
– Ладно, ладно, так уж и быть, дам им одно колечко! Вот это, с сапфиром. Между прочим, целых сто монет стоит!

Разбойник презрительно хмыкнул.

– Медных?

– Серебряных! Я купила его у лучшего ювелира в городе!

– Уши ему оборвать за наглость! Кстати, серьги у тебя тоже ничего...

– Серьги - это бабушкина память!
– категорично возразила красавица.

– Отлично, мы будем помнить об этой достойной даме всей бандой!

– Даже не надейтесь!

– Они тебе все равно не идут!

Главарь понял, что допустил роковую ошибку, но исправить ее не получилось. Дама задохнулась от возмущения, а затем выпрямилась, с треском сложила веер и отчеканила:

– Все, с меня хватит!
– И, набрав побольше воздуха, свирепо заверещала уже в сторону комнаты: - Стра-а-ажа! К оружию-у-у! Под стенами нашего замка бродят гнусные разбойники!

Вверх неубедительно трынькнула стрела, бесславно затупившись о камень. Хлопнул ставень. Алый лепесток медленно слетел вниз, улегшись на земле кровяной капелькой. Разбойник философски пожал плечами и, резко развернувшись к поскуливающему рыцарю, взмахнул ножом...

В благоговейную тишину храма камнем упал вопль. Жених, путаясь в проводах, содрал с головы матовый шлем и бросил его на пол, как ядовитую змею. К счастью, конструктор симулятора надежно защитил свое детище от ударов, которые выпадали на долю бедного прибора по десять раз на дню.

Невеста, напротив, сняла шлем так медленно и осторожно, словно тот был хрустальным. Аккуратно повесила на установку.

Свидетели изумленно зашептались, переглядываясь.

– Итак, - невозмутимо продолжил священник, все время испытания терпеливо простоявший напротив молодых с открытым молитвенником в руках, - вы по-прежнему согласны взять друг друга в законные супруги?

В храме снова стало тихо-тихо. Но далеко не столь благоговейно.

Первой дар речи обрела девушка.

– Трус! Слабак! Импотент!
– завизжала она, пятясь от алтаря.

– Шлюха! Жадная дура!
– не остался в долгу парень, замахиваясь коробочкой с кольцами.
– На, подавись своими цацками!

В ответ полетел букет, вещь куда более колючая и увесистая, так что поле битвы осталась за дамой. Впрочем, она не задержалась на нем и минуты.

– Не согласны, - философски констатировал священник, закрывая молитвенник.
– Что ж, бог с вами, дети мои. Может, еще свидимся.