— Врач говорит — месяц, самое большее — два; но дополнительная нагрузка на сердце может добить его в любой момент. Вот почему ты не должен упоминать о драгоценности. Это одна из вещей, которые, кажется, расстраивают его больше всего.

— Интересно, почему?

Графиня чуть приподняла плечо.

— Это наше с графом личное дело. Все предыдущие графини Данстабл носили «Сердце Мэллори» — это совершенно особенный… — Голос ее дрогнул, некоторое время она молчала. — Это был особенный подарок, выражение любви каждого графа к графине, символ брачных уз. Твой дед чувствует себя виновным в том, что он не смог вернуть его и подарить мне. Я говорила ему, что не нужно беспокоиться из-за этого, что мне не нужно необыкновенных драгоценностей, чтобы знать… знать о его чувствах. Но он так и не оставил мысль о том, чтобы вернуть эту вещь в семью.

— Я и понятия не имел, что рубин так важен для него.

— Эта вещь принадлежала семейству Мэллори со времен королевы Елизаветы. Я думала, он успокоится, когда узнает, что драгоценность возвращена. Но если ты скажешь ему, что собираешься ее искать, а потом не сможешь найти, это его точно убьет. Лучше пусть он не знает, что ты занят поисками. Зато, если тебе удастся найти драгоценность, какое это будет счастье!

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем возможность немного успокоить деда, прежде… — Ричард помолчал, будучи не в силах продолжать. — Но как, черт побери, я могу найти эту проклятую вещицу? Я думал, ее украли.

— Именно так. Но я слышала о женщине, на которой недавно видели ювелирное украшение, которое может быть лишь «Сердцем Мэллори».

Брови виконта взлетели вверх.

— И что это за женщина?

— Не знаю, но надеюсь, что именно это ты и выяснишь. Леди Эйлзбури сказала мне, будто видела драгоценность, которая, по ее мнению, очень похожа на нашу семейную. Разумеется, она не знает о ее потере и о том, насколько эта вещица важна для нашей семьи. Она лишь заметила сходство. Но это, конечно же, «Сердце Мэллори»! Двух столь уникальных украшений быть не может. К сожалению, леди Эйлзбури не знает женщину, на которой видела драгоценность, и вскоре после этого она вообще потеряла ее из виду.

— Когда это случилось?

— В конце апреля, на одном из балов по случаю победы, которые давали перед тем, как Людовик ХVIII вернулся во Францию.

— Тогда она — аристократка, раз была допущена присутствовать на таком событии.

— Несомненно.

— И вы хотите, чтобы я нашел эту неизвестную модницу среди праздничных толп в Лондоне? Ну и заданьице, мадам.

— Кем бы ни являлась эта женщина, она обязательно снова наденет драгоценность, особенно из-за всех этих балов и празднеств, которые все еще продолжаются, и из-за того, что в городе так много важных гостей. Но мне все равно, кто она такая, — эта вещь ей не принадлежит, и она не имеет на нее законных прав.

— Так что же мне, просто подойти к ней, когда я ее найду, и попросить передать мне рубин?

Графиня пожала плечами:

— Как ты это сделаешь — дело твое.

— Может, лучше просто предложить ей выкупить у нее эту вещь?

— Сегодня мы не способны это сделать. Это очень дорогая вещь, а наши финансовые возможности уже не те, что прежде.

Это было явным преуменьшением. От взгляда Ричарда не укрылось запущенное состояние дома и поместья. Интересно, не связано ли оно каким-либо образом с внезапной необходимостью вернуть давно утерянное «Сердце Мэллори»? Неужели дед так хотел вернуть драгоценность в семью, чтобы продать его ради поправки финансовых дел поместья?

— Выходит, вы считаете, что эта неизвестная женщина добровольно и без всяких протестов согласится расстаться с украшением?

— Мне все равно, что тебе придется сделать, чтобы вернуть его. Граф достаточно часто хвастался твоими заслугами на ратном поле, и я уверена, не без основания. Полагаю, у тебя достаточно ума, чтобы найти и вернуть одно маленькое украшение. Ты всегда удивлял всех своей изобретательностью. Укради, если не найдешь другого способа.

Ричард широко раскрыл глаза:

— Вы хотите, чтобы я превратился в вора?

— В конце концов, вещь украли у нас, так что это будет не воровством, а лишь возвращением украденного законному владельцу.

— Как же приятно жить в Лондоне. Здесь так много важных особ и так много приемов. Это просто чудесно. — Леди Изабелла Уэймот улыбнулась хихикающей кузине — старой деве, редко покидавшей дом в Челси и еще реже принимавшей участие в светских собраниях. Ее тонкая бледная рука покоилась на груди. Она с удовольствием вздохнула; кажется, кузина Мин была полна решимости жить по-монашески, несмотря на то, что читала в газетах и модных журналах, и несмотря на рассказы Изабеллы, лично участвовавшей в пышном праздновании, длившемся целое лето.

Это было действительно великое время, и Изабелла намеревалась не пропустить ни одного захватывающего мгновения.

— Да, просто великолепно, и завтрашний бал не станет исключением. Ожидается появление регента. И герцога Веллингтона…

— Ну надо же! — Кузина Мин восторженно пискнула. Бабка Изабеллы снисходительно улыбнулась кузине.

Она, как и кузина Мин, не слишком интересовалась светом; не зря долгие годы они прожили вместе. Дед Изабеллы оставил жене лишь скромное наследство, и она пригласила к себе кузину, чтобы делить с ней расходы на содержание домика в Челси. Ни у одной из них не имелось заметного дохода, и они вели осмотрительный образ жизни, типичный для одиноких дам без источников существования. Изабелла хорошо усвоила этот урок.