Она склонилась над Гевином и с помощью Мидерд протерла и смазала мазью обрубок руки.

— Повадки воинов хорошо известны, — снова начала Гвинет, исходя злобой. — Разве само упоминание о сражениях не рождает прекрасных воспоминаний у тебя в душе, Эйслинн? Норманны, такие сильные и гордые, готовые попробовать каждую девушку, которая придется им по вкусу! Интересно, как относятся побежденные женщины к этим грубым ласкам?

Язвительные слова впились ядовитыми шипами в сердце девушки. Тоска и ужас росли, пока у нее не перехватило дыхание. Гвинет с невероятной жестокостью воскрешала прошлое. Эйслинн глубоко вздохнула и, вскинув голову, встретилась глазами с Мидерд. Во взгляде женщины светилось искреннее сочувствие, и Эйслинн поняла, что обрела истинного друга.

— Я молю Бога, дорогая Гвинет, — медленно промолвила она, — чтобы даже тебе не довелось испытать ничего подобного.

Гвинет откинулась на спинку стула, почему-то не чувствуя себя победительницей. Хейлан отвернулась и протянула руки к огню, размышляя об услышанном.

Эйслинн немного успокоилась и, перевязав рану Гевина, подошла к Болсгару.

— Милорд, ты только что слышал, что все мужчины — лгуны и изменники. Как думаешь ты? Разве ты такой же? А Вулфгар?

— Моя дочь, очевидно, плохо знает мужчин, — проворчал Болсгар, — поскольку у нее их никогда не было.

Он сжал тонкие пальцы Эйслинн, пытаясь утешить девушку.

— С самого детства Вулфгар был верен всем, кто ему принадлежал, — лошади, соколу и даже… даже мне.

Прежде чем он успел отвести взгляд, Эйслинн заметила, как глаза старика увлажнились.

— Да, на земле нет человека правдивее и преданнее.

— Но тебе ничего не известно о его женщинах, — поспешно вставила Гвинет.

— Верно, — пожал плечами Болсгар, — он когда-то поклялся, что не станет питать к ним большой любви. Вулфгар подобен железному волку, рыскающему по полям сражений, которому неведомы нежность и доброта, но в его сердце горит потребность в любви, такая сильная, что ему остается лишь отрицать ее.

— Исчадия ада, — рявкнула Гвинет. — Мой родной отец, только вчера потерявший дом и земли, одобряет союз между моим братцем-бастардом и саксонской…

— Гвинет! — прогремел Болсгар. — Закрой рот или я тебе его заткну!

— Но это правда, — злобно огрызнулась Гвинет. — Будь твоя воля, ты соединил бы его с этой шлюхой священными обетами брака!

От изумления у Хейлан округлились глаза.

— Ты не его жена? — охнула она и хотела добавить еще что-то, но нахмуренные брови Мидерд заставили вдову поспешно прикусить язычок.

— Конечно, нет! — негодующе вскричала Гвинет. — Она уже спала с одним норманном, а теперь старается подцепить моего брата!

Болсгар сорвался с места, и Гвинет впервые в жизни съежилась от страха. Эйслинн стояла, стиснув зубы и сжав кулаки, опасаясь, что не выдержит и разрыдается.

Старик приблизился к дочери вплотную и прорычал:

— Ты, безмозглая тварь! До каких пор твоя глупость и ревность будут ранить людей?!

Хейлан откашлялась и, пытаясь отвлечь рыцаря и отвратить его гнев от Гвинет, спросила:

— Господин Вулфгар много сражается. Его часто ранят в бою? Этот шрам…

Эйслинн, вскинув голову, потрясение уставилась на вдову. В голове лихорадочно билась единственная ужасная мысль: о той, последней ране знали лишь она и Суэйн, и теперь, вероятно, эта молодая особа…

— Я только хотела узнать… — еле слышно пролепетала Хейлан, заметив, что удивленные взоры присутствующих обратились на нее. Даже Гвинет оцепенела, а Болсгар, отвернувшись от дочери, мрачно насупился.

— Хотела знать? — осведомилась Гвинет, гадая, чем вызвано удивление Эйслинн. — Но что так возбудило твое любопытство, добрая Хейлан?

— Шрам на щеке вашего брата… откуда он? — нерешительно начала вдова. — Получен в сражении?

Гвинет уселась поудобнее, бросив взгляд на отца, молча рухнувшего в кресло. Лицо его было темнее грозовых туч, а руки вцепились в подлокотники с такой силой, что вздулись мускулы.

— И тебе было неприятно смотреть на этот уродливый рубец? — продолжала допрашивать Гвинет.

— Неприятно? О нет! Красивее лица я в жизни не встречала!

Теперь вдова смотрела на Эйслинн, как на равную, считая, что, не покинь она так поспешно Вулфгара в ту ночь, могла бы занять место этой рыжей девчонки. По крайней мере норманн оказался бы в ее власти, а там кто знает…

— Несчастный случай в детстве, — сдержанно объяснила Гвинет.

— Несчастный случай? — снова прорычал Болсгар. — Ты лжешь, дочь! Нет, это было сделано намеренно, чтобы сорвать злость на невинном мальчонке!

— Отец, — упрашивала Гвинет, по-настоящему испуганная его яростью, — все это уже быльем поросло. — Никогда! Я все ясно помню. Гвинет раздраженно поджала губы.

— Ну, если так уж хочешь, расскажи им, как, узнав о том, что он бастард, ты в приступе ненависти раскроил ему щеку рукавицей сокольничего.