Ничего не слишком. Был когда-то такой лозунг. Или ничто не слишком?

За таможней лежит Украина — тысячи километров степей, громадные по европейским масштабам промышленные области — Донбасс, Кривбасс, закрытые шахты и рудники, остывающие домны и мартены. Часов шестнадцать нам трястись по ее бескрайним просторам. А там нас встретят. Самолетом лететь было нельзя. Мы люди небогатые, у нас на самолет денег нет. Да и встреча на людном вокзале во всех отношениях безопаснее, чем в аккуратном аэропорту.

Там нас встретят. Кто? Какой-то доброжелатель, подпольщик с невыясненной биографией, непроверенный, с неизвестными связями. Я не знаю даже, как он выглядит. Сколько ему лет. Кем работает. Этого не знает ни ФСБ, ни управление.

— Теперь вы знаете, за что вам предстоит сражаться, — не без пафоса подытожил генерал-майор.

— Хорошо. Но с кем?

Голубков грустно усмехнулся:

— У управления, увы, нет пока точной информации.

— Давайте всю, какая есть.

И Голубков рассказал:

— Дело моему шефу, генерал-лейтенанту Нифонтову, передал лично... один очень большой начальник. Дело изъяли у некоего фээсбэшного генерал-бестолковника. Он парил его в ящике, пока жареные петухи стаями не налетели. С делом ознакомился один подчиненный генерал, просек обстановку и втолковал своему командиру, что если он промедлит еще недельку, то вместо одного красного лампаса у него на портках будет много черно-белых.

Короче. У него на Украине был осведомитель. Инициативник. Не у самого генерала, конечно, но у какого-то майора, сидящего под этим дебилом. В определенном смысле это был ценный кадр. На Украине у нас развернутой сети нет. В Киеве, конечно, кто-то есть, но это, скорее всего, полуофициальный резидент. Он контактирует с кем-то в раде, в украинском правительстве и поставляет, надо полагать, примерно ту же информацию, которую на следующий день можно прочесть в газетах.

А этот инициативник вышел на Лубянку сам. Еще в девяносто пятом году, когда был в Москве по каким-то своим делам. Он тогда сообщил, что на Кавказ направляется довольно многочисленное войско украинских националистов. Эта информация была бы пустой, если бы он не приложил к ней подробный план переброски того войска. Кстати, добирались они к своим друзьям-дудаевцам через территорию России. Так что проверить информацию и, если она окажется верной, не пропустить это оригинальное подкрепление не составляло труда. Майор сигнал получил, передал по инстанции, сигнал пришел к генералу и оказался в ящике. За шесть лет этих сигналов скопилась приличная кипа. Мы с Нифонтовым ее часа три разбирали. Много шелухи, но попадалось и кое-что ценное.

И вот последние полгода этот подпольщик просто забрасывал нашего генерала предупреждениями о готовящихся провокациях. Ну и набросал их целый ящик. И когда этот генерал наконец понял, что информация может иметь государственную важность, а он мариновал ее в папке, он пошел наверх с повинной. Теперь это дело у нас. Сергей Сергеич, тебе не приходилось в Чечне иметь дело с бойцами УНА-УНСО?

— Лично — нет, но слышать приходилось. Говорили, что бойцы они были сильные — бегали хорошо. Ходили слухи, что при попытке отступления их постреляли сами чечены.

— Это не совсем верно. По моим данным, они не то чтобы отступили, а, скорее, смешались. И оказались под двойным огнем — нашим и чеченским.

— В любом случае лучше бы их остановили еще по дороге в Чечню...

— Так вот, дальше о нашем ценном кадре. Генерал за все шесть лет даже жопу не сдвинул, чтобы проверить своего корреспондента. А на сегодня ситуация такова, что проверять-перепроверять поздно, давно пора действовать.

— Как его зовут, этого штирлица, и как он переправлял информацию?

— Он подписывался Борода. Настоящего имени не помнит даже майор. Пакеты от Бороды время от времени появлялись в ящике для писем граждан на Лубянке. Это его наш майор так проинструктировал. Видимо, у Бороды есть знакомые в Москве.

— Кто?

— Это как-то, знаешь, наши чекисты не уследили. Последние весточки от Бороды носили уже панический характер. Вот последняя.

Голубков достал из сумки конверт с коротким адресом. «В кабинет No 114».

— Это для конспирации, — пояснил он. — Юстас — Алексу.

«Настоящим сообщаю, что в районе между селениями Яремча и Тухля...»

Ночь.

Поезд тормозит у какой-то станции. Скрип-лязг. Тишина.

Суки.

Провошкались в девяносто пятом, провошкались и сейчас. И теперь я еду сам и везу ребят на неподготовленную, неспланированную операцию. Если Борода провокатор, нас попытаются там использовать для каких-то своих целей. Для каких? Если Борода не провокатор, то где гарантия, что ему не подсовывали дезу? Для чего? Если информация Бороды не деза, то...