— Прошу к столу-с, — вежливо кланяясь, говорил он каждому, — на завтрак блин-каша-с.

Лыков раздавал миски, наполненные какой-то клейко-студенистой массой.

— Это что? — удивился Сема. — Вы ж молочную лапшу обещали.

— Никак-с невозможно-с, — возразил Женька, — по пятницам у нас всегда-с блин-каша.

— Какая еще… — недоуменно протянул Сема, но решился и, не продолжая расспросов, зачерпнул ложкой варево.

Дежурные и остальные с интересом смотрели за его реакцией.

— М-да, — проглотив первый липкий сгусток, произнес инструктор, — есть можно.

Ребята дружно заработали ложками. Костя тоже попробовал. Блин-каша оказалась съедобной, но склизкой, приторной, с горелым запахом и чересчур сытной. Уже после первой ложки у Кости возникло ощущение, что он наелся. После третьей ложки поставила на песок свою миску Наташка.

— Я больше не могу, — жалобно простонала она, — меня стошнит.

— А мне по фигу, — возразил Димка, — каша как каша.

После пятой ложки Костя понял, что тоже наелся досыта.

Дочиста свои тарелки доели только Сема, Димка и сами дежурные. Наташка смотрела на них с ужасом. Заметив это, Димка попросил добавки. Наташка встала от костра.

— Как вам это удалось? — поинтересовался Сема, справившись со своей порцией.

— Я говорил ему, что лапшу в кипящее молоко кидают. А он сыпанул все вместе, и сухое молоко, и лапшу, едва воду на огонь поставили, — пояснил Лыков. — Говорил: «Так быстрее будет».

— Ну ведь быстрее, — не сдавался Женька, — и так еще полчаса не закипало, а если бы в кипяток кидать, так еще бы полчаса ждали. Полчаса да полчаса — целый час.

— Олухи, — заметил Сема.

— Я ж говорил…

— Так ведь быстрее… — оправдывались дежурные.

— Чай-то хоть будет? — поинтересовался кто-то.

— Обязательно.

Семен распорядился выдать к чаю по дополнительному ломтю хлеба со сгущенным молоком. Наташка повеселела и снова уселась у костра.

Завтрак окончился короткой речью инструктора, в которой он возвестил, что такая запоздалая побудка была в первый и последний раз только по причине первой ночевки. Со следующего дня все, включая дежурных, истают и восемь утра и занимаются зарядкой. После чего дежурные готовят завтрак, а остальные готовят лодки к плаванию.

Семен не стал сверяться по карте. Он прекрасно помнил маршрут. Память у него профессиональная. Что увидел, если надо, не забудет. На карте перекат был отмечен через пятнадцать километров от места их ночевки. Семен с Костей плывут первыми, он первым этот перекат и увидит, тогда и отдаст приказ чалить к берегу.

Погода радовала. Второй день без дождя. И солнце светит, даже облака почти совсем разбежались. Такое на севере редкость — облачный край. Глядя через белесую макушку Кости на несущуюся навстречу водную гладь, адмирал Сема благодушествовал. Он позволил Косте самому управлять лодкой до переката. И скаут уверенно правил веслом, удерживая «Зеленого змия» на стремнине. Все складывалось хорошо. «Проскочим этот Чертов угол, — думал Семен, — а там еще две ночевки максимум, и озеро. Оттуда вернемся, пойдем на Кивач. Потом Кондопога; Кижи надо посмотреть, а там уж и в обратный путь».

Байдарка летела зеленой стрелой средь зеленого леса. Замечтался инструктор скаутов. Замечтался и потерял бдительность. Можно сказать, хлопнул ушами. Еще и берег помешал. Река все время потихоньку изгибалась, сужаясь, левый берег неумолимо поднимался выше и выше, вставал отвесной каменной стеной. Но настоящего переката все еще не было, все время впереди расстилалось видимое водное пространство. Вот оно стало еще уже, по правому берегу вылез в реку лесистый и низкий мысок. «Ах черт! Да это ж не мысок! Это ж и есть поворот, поворот реки — перекат!»

Сема понял все это слишком поздно. В тревоге он обернулся назад, там вдали сверкали на солнце лопасти весел с «Барракуды». Снова глянув вперед, Семен понял, что не успеет уже ничего. Ни подать сигнала: «Чалить к берегу» — ни даже предупредить как-то ребят. Сейчас его «Зеленого змия» кинет в перекат за скалистый левый берег и, если он не возьмется всерьез за весло, разнесет к чертовой матери о камни.

— Суши весла, — выкрикнул он, и Костя мгновенно выполнил приказ.

Перекат оказался не прост, ох не прост. Он бурлил и плевался холодной водой, обжигая лицо и тело. Он не ревел, как водопад или серьезный порог, но все же шумел и стонал. Нельзя, ох нельзя идти через него в груженой байдарке с неопытной командой.

Мелкая водная пыль висела в воздухе, и Семен не успел даже сосчитать число бурунов, преградивших русло реки. Он только направил «Зеленого змия» между двумя ближайшими к нему с трудом, чуть не чиркнув правым бортом. Шум воды поглотил все звуки. Влага на мгновенье наполнила легкие, и вдруг прямо перед носом вынырнула невесть откуда еще одна белая кудрявая голова буруна. Семен уперся веслом, но не устоял бы и въехал бортом на подводный камень, только вдруг Костя вопреки всем приказам макнул в воду и помог ему как надежный друг. «Зеленый змий» почти замер на мгновенье среди стремительной воды и, дернувшись, обогнул бурун справа.