— Ага, — улыбнулся Эррес, — отороченный норкой О'Нил.

— Привет, Вик, — поздоровался О'Нил. — Стенли, Клемент. Хорошее шоу. Спонсор доволен.

— Сегодня мы умрем счастливыми, — заверил его Арчер.

— Клемент и я собираемся выпить с моей женой, — сказал Эррес. — Составишь нам компанию?

— Спасибо, — ответил О'Нил. — Не могу. У меня дела. — Он посмотрел на Арчера. — Клем, можно тебя на минутку?

— Через минутку вернусь, — пообещал Арчер Эрресу и последовал за О'Нилом в дальний угол. Студия практически опустела, лишь звукорежиссер сидел за роялем и наигрывал мелодии песен. Сейчас вот звучала «La vie en rose». [3] Звукорежиссер напрочь забыл о тех звуках, за которые получал деньги: шум дождя, шаги по дорожке, усыпанной гравием, скрежет сталкивающихся автомобилей. Он переключился на мелодию песни о несуществующем теплом острове посреди южного океана. Играл он плохо, но зато с чувством, и слушатели сразу понимали, что звукорежиссера очень тянет в те далекие спокойные, меланхолические дали.

О'Нил остановился и повернулся к Арчеру.

— Послушай, Клем, — прошептал он, — один человек устраивает нашему спонсору небольшую вечеринку, и он хочет, чтобы ты пришел.

— С удовольствием. — Арчер никак не мог взять в толк, почему О'Нил потащил его в дальний угол и перешел на шепот. Сообщение на секрет явно не тянуло. — Мы только заскочим в «Луи», заберем Нэнси Эррес и приедем. Какой адрес?

О'Нил покачал головой.

— Нет, — вновь зашептал он. — Эрреса не приглашают.

— А-а… — протянул Арчер. — Ну, тогда извини.

— Спонсор хочет поговорить с тобой.

— В любое время с девяти до пяти. Спонсору скажи, что после работы со мной договариваться сложно.

— Хорошо. — Чувствовалось, что О'Нил с трудом сдерживается. — Я ему совру, что у тебя разболелась голова.

— Ложь — основа современных общественных отношений. Так что деваться нам от нее некуда, Эммет.

О'Нил ответил долгим взглядом темно-синих глаз. Взгляд был дружелюбным, хотя в нем и читалось некоторое замешательство. О'Нил чем-то напомнил Арчеру бульдога, который пытается общаться с людьми, но не знает, чем восполнить отсутствие дара речи.

— Извини, Эммет. Я обещал Вику, что поеду с ним.

— Понятное дело. — О'Нил энергично кивнул. — Не бери в голову. Сможешь заглянуть завтра в мою контору? Мне надо тебе кое-что рассказать.

Арчер вздохнул.

— Пятница у меня выходной, Эммет. Нужно ли так спешить?

— Скорее да, чем нет. Дело важное. Как насчет одиннадцати?

— В половине двенадцатого. Завтра мне захочется выспаться.

— В половине двенадцатого. — О'Нил надел шляпу. — Только не звони мне, чтобы сообщить, что не сможешь прийти.

— О'Нил, ты эксплуататор. — Во взгляде Арчера появилось любопытство. — А в чем, собственно, дело?

— Я скажу тебе завтра.

О'Нил вышел из студии, не попрощавшись ни с Эрресом, ни с Атласом.

Звукорежиссер все сидел за роялем и теперь сражался со сложной аранжировкой «Волшебного вечера». В музыке слышалась великая печаль, словно он сообщал слушателям о том, что всякий раз, когда влюблялся, ему давали от ворот поворот.

Арчер покачал головой, забыв об О'Ниле и его проблемах до завтрашнего утра. Взяв пальто и шляпу, он направился к Эрресу, который освободил карманы Атласа от мелочи и теперь читал газету.

— С делами покончено, — доложил Арчер. — Пора и развеяться.

— Хит сезона — убийство из милосердия. — Эррес кивнул на газету и надел пальто. Вдвоем они направились к двери, на прощание махнув рукой Атласу, который дожидался приятеля. — Врачи с инъекциями воздуха, мужья с мясницкими ножами, дочери с полицейскими револьверами. В эти дни милосердного насилия выше крыши. Общество открывает совершенно новый путь к святости. На суде над военными преступниками по окончании следующей войны защищать их будет общество сторонников эвтаназии. [4] Они, конечно, скажут, что водородная бомба сброшена из жалости. Чтобы спасти население города, а то и страны от мучительной смерти от рака в частности и от тягот жизни вообще. Весомый аргумент. Кто решится вынести обвинительный приговор?

Арчер улыбнулся.

— Я знал, что кто-нибудь наконец-то докажет, сколь опасен для здоровья прямой эфир. Всем чиновникам от радио — служебная записка: «Будьте осторожны, имея дело с прямым эфиром».

Они вошли в кабину лифта, чтобы выйти из нее двадцатью этажами ниже навстречу порывам холодного ветра.

Светились витрины, тротуары приятно удивляли чистотой, мимо медленно проползали свободные такси. Арчер чувствовал, что вечер только начинается и впереди их еще ждут славные дела.

Он зашагал к Верхнему Манхэттену, Эррес пристроился рядом. Оба высокие, широкоплечие. Правда, Эррес был почти на десять лет моложе. Эхо их шагов отдавалось от стен домов. Шли они на север, навстречу ветру.

— Что с О'Нилом? — спросил Эррес. — У него было такое лицо, будто инженю укусила его за зад.

Арчер усмехнулся. С Виктором надо держать ухо востро. Он вроде бы ничего не замечает, а на самом деле от него не ускользает ни одна мелочь. Его внутренний барометр улавливает малейшие изменения эмоциональной атмосферы.