— Не читала. Раньше. Но вдруг подумала… как тосклива моя жизнь. Фразы из моего дневника… те, которые я, как была уверена, надиктовала сама, заронили некие семена…

Она осеклась и медленно опустила голову.

— Хотя Рихтер наверняка сможет рассказать вам больше, все и так легко объяснимо, — начал я. — Сила убеждения вещь сама по себе поразительная, но особенно действенна, когда человек твердо уверен, что идея возникла в его собственном мозгу.

Входящие блоки информации имели один источник, тот же самый, куда шли сигналы с медицинского монитора: Риктер.

— Ну… — протянул Риктер, — Джулия, Эд, я не вижу причин расстраиваться. Все совершенно невинно. Я всего лишь экспериментировал. Был уверен, что Джулия питает тайные желания, и добавления в дневник только подкрепили их.

Из горла Эетавиа вырвалось хриплое рычание. Эд расплылся в улыбке:

— Ну же, Джулия, перестань. Я вполне понимаю твои чувства и согласен, что со стороны Аллина это неэтично и даже незаконно. Но, в конце концов, ничего страшного не произошло.

Я проворно сменил кассету.

— Рад слышать, что вы так считаете, Эд. Значит, сможете спокойно выслушать эту запись. Учтите, она проигрывалась в вашей квартире.

На этот раз зазвучала довольно сносная имитация голоса Фостера, с инструкциями боту Фостера заказать и установить как можно больше зеркал во всех помещениях квартиры.

Фостер ошеломленно вытаращил глаза.

— Я удивлялся… я все гадал… но подумал, что это работа менеджеров Массингема. Мне и в голову не пришло спросить, зачем эти зеркала.

Он перевел взгляд с Рихтера на меня, и я заметил, как на его лице промелькнуло нечто вроде страха.

— Но какова цель?!

— Приступить к следующей фазе эксперимента, — усмехнулся я.

— А именно: проигрывать запись в вашей спальне, когда вы спите. Фостер насторожился, как учуявший крысу терьер.

— Запись?

— Совершенно верно.

Я нажал другую клавишу:

— Сообщение, которое повторялось все ночи напролет.

На этот раз голос имел непререкаемый оттенок. Ках у человека, облеченного властью.

— Ты обязан делать пробор слева, — твердил он. — Ни в коем случае не справа. С любым другим пробором ты выглядишь непрофессионально. Только слева. Иначе люди не признают тебя высшим человеческим существом. Волосы любого человека естественно ложатся на одну из сторон. У тебя она слева. Если не станешь зачесывать волосы на естественную сторону, окружающие посчитают тебя глупцом.

Эставиа, в свою очередь, искренне развеселилась.

— А я все удивлялась, почему ты ни с того ни с сего стал делать пробор слева! — прыснула она.

Под бронзовым загаром Фостера проступил темный румянец.

— Да как ты посмел так нагло манипулировать мной?! — прошипел он, негодующе глядя на Рихтера.

— А, брось! — отмахнулся тот. — Всего лишь очередной эксперимент. Нужно было провести испытания. Подсознательное восприятие — важная часть нашей жизни, и кроме того, давно доказано, что ощущения за порогом сознания могут регистрироваться в мозгу. Это включает и все, что мы слышим во сне. Но подсознательное восприятие — вещь не слишком мощная: это в середине двадцатого века обнаружили бизнесмены, пытавшиеся впарить рекламу ничего не подозревающей публике. К сожалению, по-настоящему способ так и не сработал. И если уж всерьез манипулировать людьми, значит, необходимо чем-то подкреплять подсознательные восприятия. В этом и заключается роль зеркал, Эд: заставить тебя думать о своей внешности. За те годы, что мы с тобой знакомы, я отметил несколько интересных черт твоего характера. Несмотря на поразительный успех, ты… скажем так, не совсем в себе уверен.

— Я бы посоветовал вам, — зловеще процедил Фостер, — не лезть не в свои дела.

— Эд, Джулия, неужели вы не способны понять? — взмолился Рихтер. — Мне был необходим эксперимент в регулируемой среде, и ничего лучшего я не смог придумать. Надеюсь, вы сознаете, что наш проект разделения общества с помощью дискретных распределений всего лишь временная мера? Нужно смотреть вперед. Нам необходимы новые идеи. Я предвижу время, когда всем нам понадобятся более прогрессивные формы управления. Не станете же вы возражать против собственного участия в испытательной фазе нового эксперимента, который позволит раз и навсегда решить проблему с овцами!

Остаток дня и всю ночь я проспал. Во времена студенчества я с легкостью оставался на ногах сутками, но теперь, заимев собственный бизнес, быстро выхожу из строя.

Наутро я без особого удивления узнал, что «ТриСай» распалась. Немногословный пресс-релиз констатировал, что разрыв произошел по причине «разногласий в философских воззрениях». Такое нечасто случается в корпоративной среде. Но, полагаю, Фостер и Эставиа нашли собственное лекарство чересчур горьким.

Рихтер, с другой стороны, не проявлял ни малейшего раскаяния, и это настораживало. Именно его тесные связи с инфомастерами, о чем упомянул Фостер при нашей первой встрече, сбивали меня с толку, но теперь я знал, с какой целью он их нанял. Однако у него не хватило ума найти лучших, а может, просто пожалел денег и, вместо того, чтобы нанять компетентных людей, взял первых попавшихся. Они-то и наделали ошибок, когда переделывали устройство маршрутизации для «ТриСай» и в результате едва не сожгли Массингем-сквер.

Сначала я думал, что Рихтер, возможно, просто развлекается, используя своих чванливых коллег, но подобные шутки совершенно не в его духе. Рихтер — ученый, считавший весь мир своей лабораторией, а людей — подопытными животными.

Лично я не находил ничего забавного в том, чтобы стать морской свинкой Рихтера, но помешать ему вряд ли в моих силах. Что я могу сделать в одиночку? Поэтому я избрал образ действий, совершенно мне не свойственный. Гласность. Публику — как корпорации, так и овец — необходимо предупредить. И я знал человека, который мне в этом поможет.