— Не дурачьтесь, встаньте, и я скажу вам, что вы должны делать, вместо того чтобы валяться на полу.

Чарли покорно поднялся с пола и уселся на скамейку у ее ног. Двое других провинившихся придвинулись ближе, чтобы не пропустить ни одного слова. Смягченная такой покорностью, Роза заговорила с материнскими интонациями.

— Если вы и в самом деле хотите быть полезными Мэку, то вот что вы должны делать: не говорите с ним о том, что он делать не может, не упоминайте об этих глупых играх в мяч. Ведь это Мэка только раздражает. Лучше рассказывайте ему о школе, достаньте какие-нибудь интересные книги, читайте их ему и предложите помочь заниматься, но только немного. Это вы можете сделать лучше меня. Я не знаю ни греческого языка, ни латыни, ни других головоломных вещей.

— Да, это правда. Но вы доказали, что намного способнее нас во всех отношениях, — Арчи одобрительно взглянул на Розу, что было ей очень приятно.

Но она не могла удержаться, чтобы не сделать Чарли еще одного замечания. Покачивая головой и кусая один из своих локонов, чтобы скрыть улыбку, она произнесла:

— Я очень рада, что вы так думаете, хотя я — всего лишь «смешной цыпленок».

Услышав эти слова, Принц от стыда закрыл лицо руками. Стив же гордо поднял голову, зная, что это замечание относится не к нему. Арчи засмеялся, а Роза, заметив взгляд веселых голубых глаз, которые смотрели на нее сквозь загорелые пальцы, дружески ущипнула Чарли за ухо, заменяя этим оливковую ветвь — знак примирения.

— Теперь мы все будем умнее и станем придумывать разные планы, чтобы утешить бедного Мэка, — сказала она и улыбнулась так приветливо, что мальчикам показалось, будто солнце выглянуло из-за тучи и яркий свет озарил их. Буря прошла и освежила воздух, и за нею последовала удивительная небесная тишина. Мальчики строили самые разнообразные планы и выдвигали удивительные предложения, так как все сгорали от желания принести жертву на алтарь бедного Мэка, а Роза служила им путеводной звездой, которой они поклонялись.

Естественно, такое восхитительное положение вещей не могло продолжаться долго, но в этот момент все было прекрасно. У братьев было хорошо на душе даже тогда, когда жар энтузиазма немного остыл.

— Вот, повязка для завтрашней прогулки готова. Я надеюсь, что будет пасмурно, — сказала Роза, закончив свою работу, за которой мальчики следили с большим вниманием.

— Я думал, что завтра будет ясный день. Но, пожалуй, попрошу клерка из канцелярии погоды переменить планы. Он очень обязательный господин и непременно сделает все от него зависящее, можете быть покойны, — заявил Чарли, к которому уже вернулось его обычное расположение духа.

— Вам хорошо шутить, а что бы вы сказали, если бы вам пришлось неделями носить такую повязку.

И Роза приложила к его глазам повязку, так как он все еще сидел у ее ног.

— Ужасно! Снимите, снимите! Я не удивляюсь, что у бедного мальчика начались приступы раздражения от этой штуки, — и Чарли с таким ужасом принялся срывать с себя это орудие пытки, что Роза поспешила снять повязку и пошла попрощаться с Мэком.

— Я провожу Розу до дому. Становится темно, а она у нас немного пуглива, — сказал Арчи, забыв, как он прежде смеялся над этой слабостью кузины.

— Я думаю, что это я должен пойти, она же ухаживает за моим братом, — возразил Стив, настаивая на своих правах.

— Пойдемте все, это ей понравится, — предложил Чарли, вдруг почувствовав прилив вежливости.

— Пойдемте! — три голоса прозвучали как один.

И пошли, к великому удивлению и тайному удовольствию Розы, хотя собственно рядом с ней шел один Арчи, а двое других все время прыгали через изгороди и бегали взапуски.

Подойдя к дому, они дружески пожали друг другу руки, поклонились вежливо и с достоинством и удалились. Роза посмотрела им вслед и сказала сама себе с девичьей гордостью:

— Мне бы хотелось, чтобы со мной всегда так обращались.

Каникулы закончились. Братья отправились в школу, а бедный Мэк остался дома один. Он уже не сидел в темной комнате. Мальчик носил теперь синие очки. Может быть, поэтому все представлялось ему в столь мрачном свете. Но другого и не следовало ожидать: ведь Мэк ничего не мог делать, только лишь развлекаться, не утруждая глаз.

Тот, кто когда-либо был приговорен к подобному испытанию, понимает, как это тоскливо. Можно легко представить себе состояние духа Мэка, когда он как-то сказал Розе в полном отчаянии:

— Послушайте, если вы не придумаете для меня какого-нибудь занятия или развлечения, я лишу себя жизни. И это так же верно, как и то, что я здесь стою.

Роза побежала к дяде Алеку за советом, и он предложил больному и его сиделке на месяц отправиться в горы. Тетушка Джесси и Джеми должны были сопровождать их. Поуки и ее мать тоже присоединились к компании.