– Правильно побоялась, это слишком сложный путь. Все куда проще: на фальшивый паспорт ты открываешь счет, с которого потом снимаешь наличные.

– Но… у меня нет фальшивого паспорта, – с таким искренним огорчением протянула девушка, что Михаил Степанович рассмеялся.

– Тебе он пока и не нужен.

– Как же мы переведем деньги?

– Мы не будем их переводить.

Лицо у Ирки вытянулось, а Гройс невозмутимо продолжал:

– Ты осуществила самую сложную часть работы – открыла дверь в шкафчик, где лежат деньги. Нам не обязательно их брать, чтобы убедиться в том, что мы можем это сделать. И без этого понятно, что можем. Поэтому давай пока оставим их на месте.

– Но почему?

– Потому что те сто тысяч, которые мы получим, не стоят такой суеты. Считай, что я не хочу засвечивать паспорт.

Ирка, подумав, кивнула. Деньги – ерунда… Ее победа заключалась в другом – в похвале деда, в том, что она справилась!

– Надо бы отметить твой успех, – добавил Гройс, читая ее мысли. – Давай-ка выберемся куда-нибудь, а? Как ты на это смотришь?

– Ура! Хорошо смотрю! Ой, только не в кафе! – спохватилась Ира, не любившая и не понимавшая коллективных публичных приемов пищи.

– Не в кафе? Хорошо. Тогда пойдем туда, где ты сможешь посмотреть игру.

Дверь под вывеской «Зеленый луг» им открыл швейцар, и Ире стало не по себе. Зачем они здесь? Дед настоял, чтобы она оделась просто, но теперь джинсы и рубашка казались девушке совсем неподходящей одеждой для такого места, где на входе стоят представительные швейцары с испытующим взглядом.

– Успокойся, – сказал Михаил Степанович, взяв ее под руку. – А на Сидора не обращай внимания. Он уже лет десять стоит на дежурстве и всех знает.

– На каком дежурстве? – вполголоса спросила Ирка, все-таки обернувшись на того, кого дед назвал таким смешным именем. – И почему он Сидор?

Швейцар ответил ей улыбкой и неожиданно подмигнул.

– Сидор, потому что его фамилия Сидорчук. У него прекрасная память на лица – говорят, помнит буквально всех, кто хоть раз сюда приходил. Отсеивает нежелательных гостей.

Гройс подчеркнул «нежелательных», и Ирка забеспокоилась:

– А мы? Мы-то с тобой какие?

Михаил Степанович только усмехнулся:

– Пойдем. Сперва присмотримся, а там и сыграть можно.

Над зелеными бильярдными столами поднимался сигаретный дым. Курили, заметила Ирка, не игроки, а зрители. Разговаривали здесь вполголоса. То и дело раздавались оглушительно громкие удары. В клубе были и студенты, толпившиеся большими компаниями вокруг двух столов, и женщины, игравшие подчеркнуто сосредоточенно, но больше всего было мужчин средних лет, скромно одетых. Ирка тут же перестала стесняться своих джинсов и рубашки, тем более, что никто не обращал на них с дедом внимания – все были увлечены партиями.

Гройс протиснулся к столу, за которым играли двое мужчин столь разительно отличавшейся наружности, что они не могли не привлечь внимания. Первый – низенький, толстый, почти колобок, гримасничающий и размахивающий руками. Черные глаза его живо блестели, и весь он был живой, подскакивающий, как мячик, и суетливый. Второй – настоящий викинг: высокий, белокурый, с красивым загорелым лицом. Этот выглядел спокойным и невозмутимым, говорил мало, держался так, словно вокруг не было ни одного зрителя. Но на подошедшую девушку бросил молниеносный изучающий взгляд, словно прострелил, и так же быстро осмотрел Михаила Степановича. «Все он замечает, – подумала Ирка. – Только притворяется».

Викинг склонился над сукном, примеряясь ударить.

– Играй прямого клаптштоссом! – громко посоветовал кто-то.

– Оттяжкой его, оттяжкой… – пробормотали около Ирки.

Викинг ударил, и шар влетел в лузу. Колобок страдальчески схватился за голову и изобразил на лице отчаяние.

– Дед, зачем он гримасничает? – шепотом спросила девушка. – Я же вижу, что он играет на публику. Для чего?

– Дурачком прикидывается. Это – Беня Фельдман, известная личность. Странно, что его сюда пустили.

– А кто второй?

– Имени не помню, но он – шпилевой. Таких еще жуками называют. Но не хастлер, нет. Ты их не путай.

– Как же я их спутаю, если не знаю, кто они такие? – рассмеялась Ира. – Расскажешь?

– Пойдем-ка…

Они выбрались из толпы зрителей, окруживших соперников плотным кольцом, и Гройс отвел девушку за столик в отдалении, из-за которого они могли наблюдать за игроками.

– Хастлер – это бильярдный мошенник, – пояснил он, делая знак официанту. – Словечко нынешнее, а в мое время таких называли чесало. Он разводит других на игру, притворяется, что сам играет плохо, и в конце концов обыгрывает всех. А шпилевой – просто очень сильный игрок. Не спортсмен, любитель. Но такие любители зачастую играют почище профессионалов.