Глядя на его реакцию, Игорь дружелюбно улыбнулся, и предусмотрительно взял старика за руку.

— Да, ты не пугайся, дедуня! Вещицы эти заморские, дорогие, и до сей поры на Руси невиданные. А достались они мне от важного иностранного вельможи тоже по обмену. Мне, дедуня, очень книги твои требуются, и кабы не они, никогда бы не предложил я свои диковинки на обмен.

Старичок недоверчиво взглянул на Игоря, однако, не усмотрев в его улыбающемся добродушном лице никакого подвоха, снова перевел взгляд на лежащие перед ним незнакомые предметы.

— Посмотри, посмотри, дедуня, — подбодрил его Игорь, — глядишь они тебе и приглянуться!

Старичок, осмелев, принялся перебирать диковинки, однако, до полароида дотронуться так и не решился.

— Ну, что, согласен ли ты на обмен? — переспросил его Игорь через некоторое время.

— Хороши твои диковины, мужик, нечего сказать! — ответил ему старичок с сожалением, и осторожно отодвинул от себя приглянувшиеся вещицы, — да только не могу я с тобой поменяться.

— Почему? — почти в один голос воскликнули Игорь и Валерия.

— Да как почему? — нешто вы не знаете, что сие книги дадены мне от печатного двора для продажи. Как же я могу их обменять, коли мне за них положено деньги возвращать!

— Вот так незадача! — расстроился Игорь, и, повернувшись к Алексею, велел ему хотя бы снять книги.

— Ну и что! — нашлась Валерия. — Можно попробовать обменять все это на деньги у кого-то другого, а потом купить на них книги.

И тут в разговор неожиданно вмешалась Марийка.

— Да ты, деда, знать не понимаешь, сколь все это стоит! — возмущенно воскликнула она, обращаясь к старичку. — Вещицы-то заморские, и имеются они разве что у одного только нашего царя-батюшки! — девушка взяла в руки зеркальце.

— Да за одну эту штуку можно разом скупить все ваши книги, или, вон овощи у этого! — и Марийка указала на одного из торговцев в овощном ряду. — Ведь ты, коль захочешь, сей же час сторгуешь все это тут же, в своей лавке! Да и окупишь не только обмененные книги, но и сам в хорошем прибытке останешься!

Старичок, между тем, удивленно вытаращился на Марийку, явно не ожидая от такой молодой девки подобного совета.

— Мала еще указки давать старшим! — нравоучительно сказал он, пытаясь урезонить малолетнюю советчицу. — Да и почем я знаю, сколь это может стоить?

— Да я сей же миг все это сторгую! — не унималась Марийка, — прямо тут, на твоих глазах! И ты, дедуня, сам тогда узнаешь, сколь все это стоит!
–

Она проворно принялась сгружать со стола диковинные предметы в подол своей длинной юбки.

— Положь на место! — повелительно сказал ей старик. — Я подумаю!

— Ну и шустра у вас девка! — сказал он, поглядывая на Игоря, и покачал головой. А потом, заинтересовавшись, спросил для чего ему, крестьянину, книги понадобились.

— Да я, дедуня, долгое время жил у того самого вельможи за границей, — принялся сочинять Игорь — и обучился грамоте. Вот и служу теперь у своего нынешнего хозяина чтецом. Сам-то он, вишь, грамоте не обучен!

— Ой, ли! — лукаво взглянув на него, сказал старичок. — Врешь ты, мужик! Я сразу заприметил, как ты на книжки-то посматривал. И по всему видать, что они тебе самому шибко споднадобились! Так для другого не стараются!

Игорь улыбнулся.

— Твоя правда, я их и впрямь для себя выбираю. А ты, дедуня, приметливый! Вишь как меня сразу разгадал!

— Поживешь с мое, поди и ты разгадаешь. — И старичок, наклонившись к Игорю поближе, поманил его к себе пальцем.

— Я думаю и то, что никакой ты не крестьянин! — тихо, чтобы никто не услышал, сказал он. — Сразу видать, что роду ты не крестьянского, да и они тоже. — Старик указал рукой на ребят.

— Как знать, дедуня, как знать! Может оно и так. — Тоже тихо ответил ему Игорь.

Обмен совершился на редкость удачно, ибо старичок и впрямь, рассчитывая на успешный сбыт диковинок, разрешил Игорю выбрать себе пять особо приглянувшихся книг. После совершения обмена Алексей еще раз продемонстрировал седовласому книготорговцу, как пользоваться полароидом, и ребята, пожелав ему удачи, поспешно удалились.

Время приближалось к полудню и яркое июльское солнце все активней и активней наседало на наших путешественников, облаченных в закрытые крестьянские одежды, такие непривычные для них. И это особенно сказывалось на терпении девушек.

— Господи, как мне надоела эта немыслимая длинная юбка! — жаловалась Насте Валерия. — У меня в ней ноги заплетаются.

— Нет слов, как надоела! — отвечала ей подруга.

— А эти их калиги, впору хоть снимай и иди босяком! — с раздражением причитала Настя. — Мало того, что ноги в них не дышат, и окончательно спарились в такую жару, так я еще себе все пальцы натерла с непривычки.