Но, вспомнив увещевания Черил, Дуг постарался взять себя в руки.

— Вы, очевидно, бывший военный. Имеете какие-то связи в ЦРУ?

— Разумеется.

— Спросите о секретной работе, проделанной Шилой Бреннер и Томом Циммерманом.

— Парни из агентства отнюдь не славятся чувством юмора. Уверены, что хотите этого?

Дуг и Черил дружно кивнули.

— Подождите, — велел Адамс, вставая. — Мне нужно сделать несколько звонков. — И вышел.

— Что-то наш хозяин тянет время, — после нескольких минут молчания обратился Дуг к Черил.

— А чего вы ожидали? После такого смелого маневра? Кстати, кто такие Шила Бреннер и Том Циммерман? И что вы о них знаете?

— Мне бы тоже хотелось это услышать.

Адамс снова появился, на этот раз в компании двух очень серьезных людей. Один — коренастый коротышка-брюнет, смахивающий на уроженца Средиземноморья, другой — высокий жилистый блондин. Но у обоих одинаково топорщились пиджаки под левой мышкой. Тот, что повыше, казалось, ждал ответа. Но Дуг повернулся к Адамсу.

— У ваших приятелей есть имена, Глен?

— Тед Бенсон, а это — Александр Кессарис.

Парочка, как по команде, взмахнула жетонами:

— ФБР.

Тесная клетушка не вмещала пятерых, да и кондиционер не справлялся с духотой, но Дуг уже ни на что не обращал внимания. Почти мгновенное появление агентов означало, что он сыграл наверняка.

— Глен упомянул о чем-то, кроме перечисленных мной имен?

Кессарис пожал плечами. Бенсон не ответил.

— Прекрасно. Я раскажу о Бреннер и Циммермане то, чего никак не должен был знать. Тогда, возможно, правительство и предпримет какие-то шаги.

Бенсон жестом велел ему продолжать.

— Я не знаю лично ни ту, ни другого. Просто постоянно встречал их имена в списках участников конференций. Они также недавно вступили в ГТНИ. Однако никто из них никогда не представляет статей и не значится среди экспертов. За пять последних лет их работы ни разу не появлялись в журнале, посвященном нейронному интерфейсу. Ученых, занимающихся этой проблемой, слишком мало, и каждый из них на виду. И это значит, что они заняты какой-то секретной работой.

Дуг встретился с Бенсоном глазами и озорно поинтересовался:

— Ну, как у меня получается?

Агент бесстрастно смотрел на него.

— Ладно, будь по-вашему. Но ваша быстрая реакция на звонок Глена подсказывает мне кое-что. Нечто неприятное и неожиданное стряслось с кем-то из них или с обоими. Может, Глену это не понравится, но у меня есть объяснения всех несчастий, случившихся с людьми, которые работают в этой области.

Бенсон пожал плечами:

— Ну прямо-таки конец света. Одна трескотня и бахвальство, и больше ничего. Вы случайно не пишете для бульварных газетенок?

— Хотите подробности? — взвился Дуг, обозленный тупым упрямством агентов. — Прекрасно. Неожиданный удар или сердечный приступ.

Он помедлил, ожидая реакции.

Ничего!

— Как насчет внезапного приступа психической болезни? Странное поведение, возможно, неспособность разговаривать.

Настороженные глаза разом прищурились. Этого намека оказалось вполне достаточно.

— Итак, последнее: внезапный приступ психической болезни. Послушайте, после звонка Глена вы наверняка проверили наши досье. Мы оба работали на разведку и имели допуск. Может, теперь ваша очередь выложить кое-какую информацию?

Агенты переглянулись.

— Они работали над нейронными интерфейсами для управления боевыми системами, — наконец решился Бенсон. — Разные проекты, но и тот, и другая успели многое сделать, во всяком случае, прогресс очевиден. Исследования обоих проводились под грифом «совершенно секретно».

Несколько недель назад Циммерман пытался поджечь АЭС. Мы так и не знаем, почему. К счастью, АЭС уцелела, но сам Циммерман вспыхнул, как римская свеча. Пришлось кое-кому выкрутить руки, но все это дело представили как работу сбежавшего из психушки пациента.

Дуг вспомнил статьи в газетах. Кто-то из участников экскурсии на АЭС набил карманы запаянными, наполненными керосином пластиковыми пакетами. С собой у него была газовая зажигалка. Представив, что могло произойти, Дуг едва удержался на ногах.

— А Бреннер?

Бенсон помрачнел.

— Бреннер выбежала из кабинета, не обращая внимания на вопросы. Сотрудники утверждали, что она выглядела как-то странно. Словно что-то целиком завладело ее мыслями. Она так и не вернулась, и мы не можем ее найти.