— Похоже, сейчас разговаривать не имеет смысла, — наконец смирился граф и махнул рукой. Алексей, предчувствуя скорую свободу, радостно закивал. Он на самом деле не мог и не хотел вникать в суть разговора.

— Но сначала расскажите мне, когда все это началось? Должна же быть отправная точка, после которой вы стали замечать изменения, происходящие в вашем организме.

— Там, дома, — сглотнул Алексей. — Я с утра пошел на раскоп… — Парень сделал паузу, проверяя, понимает ли граф, о чем идет речь. — Заблудился в лесу… и оказался здесь. Меня Семен нашел.

— А изменения?

— Они начались уже здесь… В лесу, я не знаю, в моем мире или в этом, на меня напали волки. Один из них укусил за руку… Думаю, это и стало отправной точкой. Укус.

— Но когда ты попал ко мне, ран не было. Только жар.

— Я знаю, — Алексей вздохнул. — Я вообще посчитал этот инцидент сном, но изменения начались именно тогда. До этого я был совершенно обычным парнем и очень хочу стать им снова.

— Но это…

— Невозможно? Я подозреваю, но что мешает мне хотеть несбыточного? А сейчас простите, пожалуй, я пойду, отдохну.

Кроме воспоминаний, Алексея волновал еще морально-нравственный аспект — он потерял бумаги, важные для Екатерины, и это не давало покоя. Молодой человек не любил подобные ситуации. Ему доверили тайну, жизнь, а он, пусть и невольно, предал это оказанное доверие. Облажался. Даже мысленно это слово прозвучало чуждо для восемнадцатого века. Алексей и раньше не очень его любил, но в данной ситуации он именно облажался. Причем очень сильно. Или это тот самый фактор? Невозможность изменить историю… так и должно быть. Столько вопросов, что найти ответы не получается, значит, нужно действовать исходя не из собственных знаний, а повинуясь внутреннему моральному кодексу. А по внутреннему моральному кодексу он облажался.

— Подождите. — Сен-Жермен задумался. — Еще один момент.

Алексей послушно уставился на графа, мечтая как можно скорее оказаться наедине с собой.

— Я думаю, вы понимаете, Алексей, что сейчас вы плохо контролируете себя и очень опасны. Неизвестно, в какой момент вы перекинетесь, как долго будете находиться в обличье зверя и кого в это время покусаете.

— Но я никого… — начал парень, но граф жестом заставил его замолчать.

— Много ли вы помните про то, как оказались здесь? Даже свое освобождение из подвала в доме моего старого врага вы не помните…

— Кто он? — упоминание о похитителе позволило не отвечать на неприятный вопрос. — Зачем… — Голос сбился. — Зачем он хотел это со мной сделать?

— Ну, во-первых, я не знаю, что «это», — пожал плечами граф. — А во…

— Его помощник, гадкий, вонючий некромантишка должен был заживо превратить меня в зомби! Напоить дрянью, чтобы кровь, лимфа и все мои внутренности стали густыми и вязкими, как смола… и тогда после смерти я бы очень долго не стал портиться! — дыхания не хватало. Алексей находился на грани истерики. Еще немного — и он банально разревется. Молодой человек сделал несколько глубоких вдохов и отвернулся к окну, пытаясь справиться с эмоциями. Тихий голос Сен-Жермена он едва разобрал:

— Думаю, он хотел отомстить мне. Многие нелогичные и неприглядные поступки Самуила Розы направлены на то, чтобы доставить мне боль или неприятности.

— То есть я стал разменной монетой в ваших нерешенных спорах? Просто замечательно! — невесело хмыкнул Алексей. На смену панике пришла злость, в том числе на себя, за позорный срыв.

— Вы хотя бы остались живы, — в голосе графа звучал лед. Алексею не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, насколько зол граф. Это не являлось слепой яростью — холодная, хранимая годами злоба.

— Но… — осторожно поинтересовался парень. — Кто-то погиб?

— Да. Мой бывший ученик, но это не та тема, которую я готов сейчас обсуждать с вами.

— А я готов ее обсудить, потому что чуть не погиб из-за ваших разногласий! Неужели я не вправе знать?

— Печальная судьба моего прошлого ученика — не ваше дело. Что же касается Самуила Розы, то он глуп, не в меру подозрителен и часто принимает желаемое за действительное. Вот и сейчас ему кажется, будто я пытаюсь встать у него на пути.

— А это не так?

— Нет, я сам не ожидал его встретить в России. Он не тот человек, с которым бы мне хотелось пересекаться. — Граф замолчал и через минуту задумчиво произнес: — Хотя допускаю, что здесь нас интересует одна и та же вещь. Но мне нет дела до самого герра Розы. На этом я считаю обсуждение наших отношений законченным.

Алексей понял — сейчас лучше не спорить. Слова не способны изменить уже случившееся, да и не отвечает граф за действия своего давнего врага.

— Можно идти?