— Это не значит, что сейчас она говорит правду.

— Но и не значит, что она лжет!..

— Так ты ей веришь?

На ее лице отразилась борьба надежды со скептицизмом. Он молчал, пытаясь разобраться в своих чувствах, хотя де­лал это сто раз с тех пор, как Ким все ему рассказала.

— Да. Я верю ей, — выговорил он наконец.

— Почему?

— Потому что она хорошая девочка.

— Откуда тебе знать? — бросила она, впервые за все это вре­мя рассердившись. — Когда ты видел ее в последний раз, она за­канчивала среднюю школу!

Ким отвернулась и, сложив руки на груди, выглянула в окно.

— Ты сам знаешь, что мог бы вернуться, — с горечью про­должала она. — Снова преподавать в Нью-Йорке. Не обязатель­но разъезжать по всей стране, не обязательно перебираться сюда, ты мог бы постоянно присутствовать в их жизни.

Слова больно жалили, но Стив понимал, что она права. Все было не так просто по причинам, которые оба понимали, но не желали признаваться в этом самим себе.

Прошло несколько минут напряженного молчания, прежде чем Стив снова заговорил:

— Я только пытаюсь сказать, что Ронни умеет отличить хо­рошее от плохого. Как бы высоко она ни ценила свою независи­мость, все же уверен, что она осталась такой, как была. В глав­ном она совсем не изменилась.

Прежде чем Ким успела сообразить, как ответить, в комна­ту ворвался раскрасневшийся Джона.

— Па! Я нашел классную мастерскую! Пойдем! Я хочу тебе показать.

Ким подняла брови.

— Это на задах дома, — пояснил Стив. — Хочешь посмот­реть?

— Это потрясающе, ма.

Ким отвернулась от Стива и улыбнулась Джоне.

— Все в порядке. И больше похоже на отношения отца с сы­ном. Кроме того, мне пора.

— Уже? — спросил Джона.

Стив знал, как трудно придется Ким, поэтому ответил за нее:

— Твоей маме предстоит долгая дорога назад. И кроме того, я хотел вечером повести тебя в цирк. Хочешь?

Плечи Джоны слегка опустились.

— Наверное... — прошептал он.

После того как Джона попрощался с матерью (Ронни нигде не было видно), Стив с сыном направились в мастерскую, не­высокую хозяйственную постройку со скошенной жестяной крышей.

Последние три месяца Стив проводил здесь почти все дни в окружении всякого хлама и маленьких листов цветного стекла, которые Джона сейчас исследовал. В центре мастерской был большой рабочий стол с начатым витражом, но Джону, каза­лось, больше интересовали фантастические чучела, стоявшие на полках, — работы прежнего хозяина. И действительно, стран­но было видеть полубелку, полурыбу или голову опоссума на теле курицы.

— Что это такое? — удивлялся Джона.

— Предполагается, что искусство.

— Я думал, что искусство — это картины и всякое такое.

— Верно. Но искусство, оно разное.

Джона наморщил нос, глядя на полукролика-полузмею.

— На искусство не похоже.

Когда Стив улыбнулся, Джона показал на незаконченный витраж:

— Это тоже его?

— Вообще-то мое. Я делаю его для церкви, той, что совсем рядом. В прошлом году она сгорела, и окно было уничтожено огнем.

— Я не знал, что ты умеешь делать окна.

— Веришь или нет, но меня научил тот умелец, что здесь жил.

— И который сделал всех этих животных.

— Именно так.

— Ты его знал?

Стив подошел к сыну.

— В детстве я часто пробирался сюда, вместо того чтобы си­деть на уроках закона Божия. Он делал витражи для всех окрест­ных церквей. Видишь картину на стене?

Стив показал на снимок с изображением воскресения Хрис­та, прислоненный к одной из полок. В таком хаосе ее нелегко разглядеть!

— Будем надеяться, что готовый витраж будет выглядеть точ­но так же.

— Потрясающе! — прошептал Джона, и Стив снова улыб­нулся. Очевидно, это новое любимое словечко сына. Интерес­но, сколько раз придется услышать его этим летом?

— Хочешь помочь?

— А можно?

— Я на тебя рассчитывал.

Стив осторожно толкнул сына в бок.

—Мне нужен хороший помощник.

— А это трудно?

— Я начал в твоем возрасте, так что уверен: ты справишься. Джона опасливо поднял осколок стекла и с самым серьез­ным видом стал рассматривать на свет.

— Я наверняка справлюсь, — кивнул он.

— Вы все еще ходите в церковь? — спросил Стив.

— Да. Но не в ту, куда мы ходили раньше, а в ту, которая нра­вится Брайану. Но Ронни не всегда ходит с нами. Запирается у себя и отказывается выходить. А как только остается одна, бе­жит к приятелям в «Старбакс». Ма так злится!