– Со мной что-то очень не так, и никто и никак не может этого исправить, - сказала я ему тогда.

– Позволь мне попытаться, - ответил он.

Это было до того, как он узнал, насколько сильно я не в себе, но даже тогда, когда последний кусок моей брони дал трещины на мраморных ступенях суда, Ной не был тем, кто ушёл.

Это была я.

Потому что это я убила четыре или пять человек, и если клиент моего отца так и не очнулся - это не было ничем, кроме мысли. И их число могло становиться всё больше и больше, если бы Ной не спас жизнь моему отцу. Я никогда не хотела обидеть людей, которых любила, но Рэчел уже мертва, а в моего отца выстрелили. Менее чем сорок восемь часов назад я думала, что лучший способ спасти их, держаться на расстоянии.

Но сейчас все изменилось. Джуд изменил все.

Никто не знал правду обо мне. Никто, кроме Ноя. А это значит, что он был единственным, кто мог бы это исправить. Я должна была поговорить с ним.

– Мара?

Я заставила себя сфокусироваться на докторе Вэст.

– Ты позволишь нам помочь тебе?

Помочь мне? Хотела спросить я. Давая мне больше лекарств, когда я не больна ничем, хуже посттравматического расстройства? Я не психопатка, хотела я сказать.

Я не психопатка.

Но, кажется, выбор у меня был невелик, так что я заставила себя сказать да.

– Но сначала я хочу поговорить со своей мамой, - добавила я.

– Я позвоню ей после твоего осмотра - хорошо?

Нет. Вовсе не хорошо. Но я кивнула, и доктор Вэст улыбнулась, увеличивая складки на своём лице, выглядя для всего мира как сердечная, добрая бабушка. Может быть, она и была ей.

Когда она ушла, я сделала все, возможное, чтобы не развалиться, но у меня не было времени. Она была немедленно заменена врачом, с фонариком, который расспрашивал меня о моем аппетите и других совершенно обычных вещах, на которые я спокойно отвечала, следя за своим языком. А потом он ушёл, а мне предложили немного еды, и один из сотрудников - консультант? медсестра?
– показал мне блок. Здесь было гораздо тише, чем, я представляла себе психушку, и с меньшим количеством очевидных психов. Пара детей спокойно читали. Один смотрел телевизор. Еще один говорил с другом. Они смотрели на меня, когда я проходила мимо, но в остальном, я осталась нетронутой.

Когда меня привели обратно в палату. я была удивлена тем, что обнаружила там маму.

Никто больше не смог бы заметить, в каком плохом виде она была. Одежда ее была без единой складочки. Кожа была по-прежнему безупречна. Ни один волос не выбился из причёски. Но безнадежность испортила ее позу, а страх мелькал в глазах. Она держала себя в руках, но иногда он проявлялся.

Она держалась ради меня.

Я хотела обнять ее и в то же время встряхнуть ее. Но я просто стояла на месте, как приклеенная.

Она бросилась, чтобы обнять меня. Я позволила ей сделать это, но мои руки застыли на месте, и я не смогла обнять ее в ответ.

Она отстранилась и отвела волосы от моего лица. Изучила мои глаза.

– Мне так жаль, Мара.

– Действительно.
– Мой голос был равнодушным.

Я не смогла бы причинить ей больше боли, если бы ударила.

– Как ты можешь так говорить?
– спросила она.

– Могу, потому что проснулась сегодня в психиатрическом отделении. – От этих слов у меня горчило во рту.

Она отступила и села на кровать, которая была чистой, так как последней на ней сидела я. Она покачала головой, и ее черные волосы качнулись .

– Когда ты вышла вчера из больницы, я думала, что ты устала и пошла домой. Но когда позвонили из полиции?
– её голос дрогнул, и она приложила руку к горлу.
– В твоего отца стреляли, а потом мне звонят, и я услышу, как полицейские говорят: "Миссис Дайер, мы вызываем вас из-за вашей дочери"?

Слеза потекла из глаза, и она быстро вытерла ее.

– Я думала, что ты попала в аварию. Я думала, что ты умерла.

Моя мать обвила руками талию и склонилась вперёд.

– Я была так напугана, что бросила трубку. Даниэль поднял её. Он объяснил, что случилось - ты была в полицейском участке, и у тебя была истерика. Он остался с отцом, а я отправилась за тобой, но ты была дикой, Мара, - сказала она, посмотрев на меня.
– Дикой. Я никогда не думала...

Её голос затих, и, казалось, она смотрела прямо сквозь меня.

– Ты кричала, что Джуд жив.

Я решила сделать кое-что храброе. Или глупое. Иногда очень трудно найти разницу.

Я решила довериться ей. Я посмотрела маме в глаза и сказала без тени сомнения в выражении лица и словах.

– Он жив.

– Как это может быть, возможно, Мара?
– мамин голос был тихим.

– Я не знаю, - призналась я, потому что у меня не было ни малейшего понятия.
– Но я видела его.

Я села рядом с ней на кровать, но не близко.

Моя мама отбросила волосы со своего лица.

– Могло ли это быть галлюцинацией?
– Она избегала смотреть мне в глаза.
– Как и в предыдущий раз? Как с серьгами?