— Эти ваши микрофильмы по астрономии и социологии, они еще те, — заметила Сильвер. — Например, у меня при их просмотре все время складывается впечатление, что люди первыми вырвались в космос из-за постоянного напоминания, что в нашей вселенной все вращается вокруг чего-то.

— Вам повезло, что вы всегда имели на своем небе планету-близнеца. Это помогло вам с самого начала избежать ошибочного представления, что все вокруг вертится вокруг Шанда. Мы были лишены подобного, а кунгийцы — те вообще не видели своего неба. Хотя если у вашей планеты-близнеца не было бы ее собственного спутника, я думаю, вы тоже не избежали бы заблуждений в этом плане.

Они сидели и следили за тем, как одинокая планета, лишенная своего спутника, грустно погружается в заливающее восточную часть неба, сияние. Кин уютно притулилась к меховому боку Сильвер. Она лениво думала о том, в достаточно ли безопасном месте они установили синтезатор. Хотя, кажется, эти люди питают уважение к Марко и стараются держаться от него на почтительном расстоянии.

Вероятно, Сильвер думала о том же, потому что она спросила:

— Кин? Ты не спишь?

— Не-а.

— Обещай мне, что если синтезатор сломается, то ты сначала усыпишь, а потом прикажешь Марко умертвить меня.

Кин от недоумения села.

— Конечно, нет. И к тому же, каким образом я смогу усыпить тебя?

— Ты носишь с собой парализатор. Я несколько раз видела его у тебя, — ответила Сильвер. — Ты знаешь, я очень наблюдательная. Ты убьешь меня чтобы избежать того, чем я могу стать. Я сама хочу этого.

Кин неопределенно хмыкнула и улеглась обратно, размышляя о нравах шандийцев.

Шандийцы не могли усваивать человеческие или кунгийские протеины. И до того момента, как синтезаторы пищи широко распространились в быту, это означало, что шандийцы могли покидать свой Мир только в состоянии глубокой заморозки.

Был известен один случай, когда человеческий корабль доставлял четырех шандийцев, дипломатическую миссию, на Новейшую Землю, и во время полета произошла поломка камеры заморозки. Послы были детьми цивилизованного Мира. Обычно когда шандиец оставался без еды, он превращался в течение двух суток в кровожадное и прожорливое животное. Миллионы лет эволюции в один миг бывали смыты потоком слюны. С послами этот процесс занял пятьдесят шесть часов.

Погибли все. Последняя из послов, насытившись и очнувшись от своего первозданного состояния, с ужасом увидела вокруг то, что осталось от ее коллег и команды. Среднестатистического шандийца эта картина могла бы и не тронуть, но шандиец-посол, привыкшая мыслить космополитическими категориями, осознала весь ужас происшедшего.

Дело было в том, что шандийцы просто обожали лакомиться мясом шандийцев. Смогли бы мы приспособить традиционный каннибализм к цивилизованному окружению? У шандийцев это получалось.

И была Игра. Правила ее восходили к древним временам, были просты и безоговорочно выполнялись. Две шандийки заходили с разных сторон в специально ограниченный для целей Игры район тундры или леса. Перед этим обсуждались условия использования оружия. Победитель наедался вволю.

Кин ощутила жгучее любопытство.

— Ты когда-нибудь участвовала в Игре, Сильвер? — осторожно спросила она.

— Ну что ж… Три раза, когда мой аппетит был еще силен, — ответила шандийка. — Два раза на Шанде и один раз в другом Мире, нелегально. Последним моим соперником была профессор лингвистики Королевского университета Гельты. Большая ее часть все еще лежит у меня дома в морозильнике. Я очень переживала по поводу ее напрасной гибели.

— Но ведь теперь у вас есть синтезаторы. И Игра не нужна.

Сильвер пожала плечами.

— Это стало традицией, — ответила она. — То, что мы были вынуждены делать раньше, теперь мы делаем ради… спорта, я сказала бы так. Конечно, в этом есть элементы бравады, восстановления связи со славным прошлым, утверждение своей жадности. Ты считаешь это дикостью.

Сильвер произнесла это не как вопрос, а как утверждение.

Кин отрицательно покачала головой.

— Люди тоже иногда принимают участие в Игре, — сказала Сильвер. — Но для чего играть им? Чтобы лишний раз доказать… что? Свою мужественность? В случае выигрыша все, что им достается, это голова побежденной на стенку в качестве очередного трофея. Вот это— дикость.

— А… да, конечно. А что случается, если шандийка выиграет?

— Она совершает сразу два уголовных преступления.

«Все то, что делают шандийцы у себя дома, не нашего ума дело, — думала про себя Кин. — Нельзя всюду соваться с человеческими мерками. Но мы снова и снова пытаемся делать это».

Поток ее мыслей был прерван криком со стороны дома, отведенного им для ночлега. Из дверей выскочил человек и, схватившись за бок, повалился на землю.

Кин мгновенно вскочила и рванулась вперед, на бегу вытаскивая из-за пояса парализатор. Сзади тяжело захрустела галька. Сильвер устремилась следом.