Себастьян не знал. Она стала загадкой. Что, если она действительно продавала себя по всей Европе? И даже если делала это не по собственной воли, сможет ли он жить с такой правдой?

Несколько дней спустя Серена читала в своей гостиной, когда Фланаган объявил, что ее желает видеть лорд Бредфорд.

— Скажите, что я не принимаю, — бросила она, даже не подняв глаз от книги. При мысли о разговоре с его светлостью по коже поползли мурашки. Генерала дома не было, и она спокойно может отказать графу, не боясь, что кто-то отменит ее решение.

— Да, миледи, — с поклоном ответил Фланаган и ретировался, величественно шагая в библиотеку, где ждал граф.

— Леди Серена не принимает.

Граф раздраженно уставился на бесстрастного дворецкого, который стоял, придерживая дверь, готовый проводить визитера к выходу.

— Передайте хозяйке, что у меня дело неотложной важности: я должен немедленно ее видеть.

Фланаган поколебался. Он не мог выкинуть графа из дома силой, но его верность и преданность прежде всего принадлежали Серене.

— Я передам ваши слова, милорд, но леди Серена была очень тверда в своем решении.

— Идите и делайте как вам велено, — повелительно бросил граф.

Фланагану ничего не оставалось, кроме как вернуться.

— Прошу прощения, миледи, но лорд Бредфорд настаивает на том, что у него дело неотложной важности и он должен немедленно вас увидеть.

Серена ощутила знакомое чувство безнадежности, с которым боролась каждый день своей жизни. Она твердила себе, что свободна в своих поступках, но так ли это? Она могла повторить Фланагану отказ принять лорда Бредфорда, и тот будет вынужден уйти. Он не может ворваться в ее гостиную. Но это означает оттягивать неизбежное. Она все равно увидится с ним рано или поздно, и придется его выслушать. Пока генерал будет позволять графу думать, что ее капитуляция неизбежна, тот продолжит преследования. Теперь самый подходящий момент, когда отчима дома нет и он не сможет вмешаться и не станет уговаривать ее.

— Хорошо, Фланаган, проводи его в малую гостиную внизу.

Она отложила книгу и посмотрелась в зеркало над камином. Странно, выглядит она неотразимой и словно сияет от счастья.

Серена грустно усмехнулась. Подумать только, глаза сверкают, кожа — как густые сливки, в волосах переливаются сине-черные отблески. Такая картина должна была понравиться ей, но сейчас она желала бы выглядеть менее привлекательной: убогая внешность, повисшие волосы, серое лицо, предпочтительно украшенное бородавками и веснушками, большое красное пятно на носу — все, что угодно, лишь бы отпугнуть графа.

Но, видно, ничего не поделать. Она такая, какая есть. Вероятно, утренняя ссора с Себастьяном на свежем воздухе Грин-парка сотворила чудо.

Она спустилась вниз, в гостиную, куда Фланаган привел графа.

— Милорд, — приветствовала она его, приседая, — надеюсь, ничего страшного не случилось? Ваше послание было весьма тревожным.

— Нет-нет, леди Серена.

Он низко поклонился и выпрямился, пожирая ее глазами.

— Простите, если напугал вас, но мне вот уже несколько недель хочется поговорить с вами наедине, а вы, похоже, всегда окружены людьми. И по вечерам вы так заняты за столами, что просто невозможно поймать вас одну.

— Думаю, сэр, что выражение «поймать вас одну» вряд ли пристало джентльмену.

На ее губах играла холодная улыбка, глаза словно подернулись льдом.

Яркий румянец залил и без того красное лицо графа, сделавшего видимое усилие, чтобы сдержать взрыв негодования.

— Простите, если оскорбил вас, но мое предложение может быть сделано только с глазу на глаз, и мне не терпится высказаться.

— Понятно. А вам не приходило в голову, милорд, что я вовсе не рвусь его принять?

Она осталась у двери и не пригласила графа сесть.

Румянец на его щеках стал еще гуще.

— Ваш отчим желает, чтобы вы выслушали меня, мэм.

Серена согласно наклонила голову. Видно, никуда не деться, пусть говорит.

— Может быть, и так. Я выслушаю вас исключительно из вежливости, но никто не сможет заставить меня принять ваше предложение. И я сразу говорю, милорд: нет, нет и нет.

Граф вздохнул, прошелся по комнате и подступил к Серене.

— Давайте не станем вмешивать сюда вашего отчима. Это только наше с вами дело, леди Серена. Скажу прямо: я желаю сделать вас своей любовницей. Я положу вам щедрое содержание, и вы ни в чем не будете нуждаться. А когда наша связь закончится, что совершенно неизбежно, я обеспечу ваше будущее. Я богат. И что может быть справедливее моего предложения?

— Я нахожу его оскорбительным, милорд.

— О, не нужно притворяться, девочка, в моих словах нет ничего оскорбительного. Каждый день женщины соглашаются на подобные сделки. Почему вы считаете, будто слишком хороши для этого? Вы одна из дочерей фаро… да-да, ваш отец был аристократом, но с тех пор ваше положение сильно изменилось, дорогая моя. Пора вам вернуться к реальности.

Она словно слышала отчима. Его философия, его слова…

Серена взирала на графа с неприкрытой брезгливостью.