— Я замерзла, — обронила она. — Мне нужно одеться.

Себастьян поднялся, подошел к шкафу и вернулся с тяжелым парчовым ночным халатом, который накинул на нее. Но не отошел и продолжал стоять, положив руки ей на плечи.

— Он делал тебе предложение, Серена?

— Какая разница, предлагал он мне что-то или нет?

— Как ты можешь спрашивать? — воскликнул он. — А если предлагал, ты бы согласилась?

Серене стало нехорошо.

— Если ты способен думать обо мне такое, почему мы здесь?

— Я должен знать, — просто ответил он.

Она столкнула его руки с плеч и одним гибким движением поднялась.

— Так уж получилось, что он сделал мне предложение, и такое, от которого было трудно отказаться. Он предложил мне закладные на дом, если я стану его содержанкой. Можешь представить удовольствие при мысли, что жизнь отчима окажется в моих руках.

— Значит, ты согласилась?

— Я этого не сказала.

«Уклончивый ответ…»

Серена закуталась в халат и подняла на Себастьяна сверкающие гневом фиалковые глаза, но он мог поклясться, что в их глубинах таится неуверенность.

— Не вижу смысла в этом разговоре или допросе. Я хочу одеться и вернуться в город.

Какого же дьявола он творит?! Словно кто-то чужой вселился в его тело! Серена права: допрос ни к чему не ведет. Он знал, чего хочет от нее, и нет никакого способа этого добиться. Его гнев растаял, как масло на солнце.

— О, Серена, дорогая, прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Я не должен был сомневаться… Просто… иногда так трудно видеть тебя в этом месте, представлять жизнь, которую ты там ведешь. Пожалуйста, не сердись.

Он потянулся к ней, рывком привлек к себе и зарылся лицом в волосы.

— Прости меня, любимая.

Серена не отстранилась, но и не прильнула к нему, как он того хотел.

— Конечно, я тебя прощаю, — устало пробормотала она. — Трудно винить тебя, учитывая все обстоятельства. Но они такие, какие есть. И пока я не оставлю отчима, они не изменятся.

— Тогда оставь его сейчас. Сегодня вечером, — настаивал он.

— Нет. Я не буду стоять в стороне, пока он пытается заманить Абигайль в капкан. Он очаровал миссис Саттон, и даже мистер Саттон находит его общество приятным. Если я не буду осторожной, он уговорит их: не успеем мы и глазом моргнуть, как Абигайль станет леди Хейуорд.

— Как может женщина быть очарована этим животным? — удивился Себастьян, гладя ее волосы. — Этим сукиным сыном?

— О, ты понятия не имеешь, каким обаятельным он может быть, если это служит его целям.

Она коротко, невесело рассмеялась и, отодвинувшись, уселась за стол. Взяла вилку и стала рисовать узоры на скатерти, отвернувшись, чтобы он не видел ее лица.

— Я наблюдала, как он втирается в доверие к моей матушке, как постепенно становится своим в доме. Все началось после смерти отца. Мама была вне себя от горя, она всегда полагалась на отца во всем, и неожиданно осталась одна. Кроме того, она любила отца, как и он любил ее. Я ничего не могла сделать, потому что сама была ребенком, но думаю…

Серена покачала головой и с грустной улыбкой продолжила:

— Полагаю, что даже тогда многое понимала лучше матери. Мама не могла представить, как будет жить одна, без мужчины. Меня ей было недостаточно, хотя я прекрасно умела вести домашнее хозяйство и проверять счетные книги. Отец поощрял мой интерес к подобным делам. Думаю, он предчувствовал, что недолго сможет о нас заботиться.

Короче говоря, вскоре на сцене появился генерал: сплошное очарование и заботливость, — и мать попалась в ловушку. После свадьбы она передоверила ему все, чем владела, хотя я умоляла положить часть денег в трастовый фонд.

Серена пожала плечами.

— Возможно, я пыталась защитить себя, но ничего не получилось. Мое наследство тоже перешло к генералу.

Себастьян подсел к столу и пристально наблюдал за ней, жалея, что не видит ее глаз. Когда она замолчала, он откинулся на спинку стула, вытянул ноги и скрестил щиколотки. Настал момент его предложения, и все же что-то его удерживало. Если Серена не готова по собственному желанию покинуть отчима и оставить свою нынешнюю жизнь, возможно, что-то в этой жизни ей нравилось, чем-то она наслаждалась. Как знать…

Что он делает? Снова позволяет яду дядюшкиного воображения отравить его собственное! Но знает ли он ее по-настоящему? Нет… недостаточно для того, чтобы быть в ней уверенной. Надо доверять собственным суждениям. Однажды она предала его без лишних слов и объяснений. Что помешает ей сделать это снова, если она посчитает необходимым?

— Итак, поговорим о молодой Абигайль, — деловито начал он. — Насколько я понимаю, мистер Веджвуд не приглашен на обед к Саттонам.

— Вряд ли.